Читаем без скачивания Особый курьер - Алекс Орлов

Завидев Харриса, повстанцы салютовали ему сжатыми кулаками и выкрикивали приветствие, а затем возвращались к прерванному занятию.

На одной из улиц к Харрису подтащили пленного милиционера. Бедняга был сильно избит, как видно, истязания прервали только из-за появления камрада Харриса.

– Камрад Харрис, что с ним делать?! – завопили повстанцы, многие из которых были забрызганы чужой кровью.

Длинноволосый резко остановился, подошел к пленному и внимательно осмотрел его мундир.

– Это сержант. Не просто солдат, а сержант. Вспорите ему брюхо. Только тяжелые предсмертные муки помогут ему искупить преступные заблуждения.

Вердикт камрада Харриса чрезвычайно взволновал и обрадовал повстанцев, а Харрис как ни в чем не бывало продолжил свой путь. Через минуту позади раздался душераздирающий крик казнимого.

Джеку подумалось, что на месте милиционера мог оказаться и он сам. От такого ужасного предположения у него мгновенно пересохло во рту. Кто знает, может, его ведут, чтобы умертвить еще более страшным способом?

На окраине города, где звуки далекого боя были почти не слышны, длинноволосый вдруг остановился и повернулся к Джеку:

– Вот здесь, в овраге за кустарником, находится шатер камрада Дункана. Сейчас мы явимся к нему, и ты постарайся быть искренним. Тогда ты станешь нашим другом… Понимаешь?

– Да, – кивнул Холланд.

– Помни, что наш вождь обладает несравненной мудростью и лгать ему нельзя. Если будешь правдив, ты выйдешь из шатра камрадом Джеком.

– Да, – повторил Джек, стараясь не думать, что будет, если он не понравится камраду Дункану.

Вслед за Харрисом он спустился в овраг и действительно увидел шатер из прочного маскировочного полотна. Вокруг резиденции вождя стояло человек двадцать рослых камрадов.

«Личная гвардия», – догадался Джек.

Видимо, Харрис был человеком значительным, поскольку телохранители расступились и свободно пропустили его в шатер.

Джек остался стоять снаружи, и вскоре его начала бить мелкая дрожь. То ли от холода, то ли от ожидания предстоящей аудиенции. Время шло, но Харрис все не появлялся, и Джек стал осторожно осматриваться, пытаясь на всякий случай наметить путь возможного бегства.

Неожиданно совсем рядом заиграла скрипка. Джек посмотрел на широкоплечих камрадов, но те и ухом не повели. Звучание скрипки на дне сырого оврага их вовсе не удивило.

«Наверное, вождя развлекают музыкой», – сделал вывод Джек.

Скрипка рыдала и молила о пощаде. Невидимый маэстро ухитрялся извлекать из нее не просто тоскливые, а прямо душераздирающие звуки.

«У вождя своеобразный вкус», – подумал Джек.

Музыка оборвалась так же неожиданно, как и возникла, а спустя пару секунд из шатра вышел Харрис.

– Иди, – сказал он, указав на шатер.

Джек послушно отвел полог и вошел внутрь.

В шатре царил полумрак, поэтому он не сразу определил, где находится сам вождь. Вдруг стены заискрились голубоватым светом, и Джек увидел улыбающегося хозяина шатра.

– Не правда ли, это производит впечатление? Я имею в виду светоиндукционную ткань – вещь простая, но подчас просто необходимая.

Джеку показалось, что камрад Дункан едва ли старше его. Высокий лоб, откинутые назад каштановые волосы – все выдавало в нем глубокого мыслителя. За исключением одной детали – глаз. Это были глаза смертельно обиженного ребенка, которому еще неведомы чувства сострадания и жалости.

– Ну чего же ты молчишь? Или тебе непонятно, что твоя судьба сейчас целиком в моих руках? – Дункан улыбнулся и поднялся с деревянного, покрытого резьбой кресла. Как и все диктаторы, он был сторонником ультрамонархической идеи. Везде, где бы он ни появлялся, Дункан Пеко подсознательно играл в повелителя мира.

Уже изучив наклонности своего вождя, приближенные на месте каждой новой стоянки разыскивали вещи, хоть сколько-нибудь напоминавшие атрибуты королевской власти.

– Мне это понятно, камрад Дункан, – наконец ответил Джек и не узнал своего голоса.

– Харрис сказал тебе, что я обладаю мудростью, позволяющей мне отличать правду от лжи?

– Да, камрад Дункан.

– Ну так начинай рассказывать, кто ты и откуда, а я посмотрю, насколько ты правдив, Джек Холланд. – Дункан обошел вокруг пленника и вернулся в кресло.

– Я пилот с Бургаса. Везу семена масличного ореха. Чтобы дозаправиться, я спустился на Рабан, но оказался в центре боевых действий. Вот и все.

Не зная, что еще добавить, Джек замолчал, а Дункан продолжал сидеть в похожем на трон кресле и тоже не произносил ни слова. Наконец спустя минуту или больше он спросил:

– А скажи мне, Джек, ты боишься боли?

Джека внутренне передернуло от этого вопроса, но интуитивно он почувствовал, что это не угроза.

– Все боятся боли, камрад Дункан. Одни больше, другие меньше.

– А есть люди, которые любят боль? Не свою, а чужую? Или даже боль целого города? Целого мира?

– Думаю, есть и такие люди.

– А я похож на такого человека, Джек? Похож я на тех, кто питается чужой болью?

Джек понимал, что это провокационный вопрос, и поспешил его обойти.

– Мне трудно сказать, поскольку я вижу вас впервые, камрад Дункан.

– Очень хорошо, Джек. Просто чудесно, Джек. Отличный ответ, Джек.

Дункан неожиданно вскочил с кресла и, подбежав к Джеку, прошептал ему на ухо:

– Ты хороший дипломат, Джек. Вот только где твой корабль? Ведь он должен был остаться где-то в порту, а его там нет. – Вождь сделал шаг назад и картинно развел руками, повторив: – А его там нет. – Он сложил руки на груди. – Тогда где же он, Джек? Где твое судно, несчастный ты наш дипломат?

– Он на одной из заброшенных платформ, – ответил Джек, несколько шокированный странным поведением камрада Дункана.

– Он на одной… из… заброшенных платформ… – повторил вождь слова Джека и громко крикнул: – Харрис! Харрис!

Длинноволосый немедленно явился на зов:

– Я здесь, камрад Дункан.

– «Он на одной из заброшенных платформ». Так сказал этот человек. Значит, ты ошибался.

Харрис с нескрываемой злобой посмотрел на Джека и сказал:

– В любом случае он враг, камрад Дункан. Позвольте я убью его.

Дункан сделал вид, что задумался. Он смотрел то на Харриса, то на Джека. Наконец вождь принял решение и улыбнулся. Возвратившись к трону, он опустился на него с царственной грацией.

– Я согласен, Харрис. Ты можешь убить его ножом, но с одним условием, – тут вождь Всеобщего порядка сделал паузу, – с одним условием, Харрис. Я разрешаю Джеку сопротивляться.

Дункан Пеко внимательно посмотрел на Джека, надеясь увидеть в его глазах ужас, однако взгляд пленника выражал только недоумение.

– Спасибо, камрад Дункан, так даже приятнее, – ощерился Харрис, хватаясь за торчащую из-за пояса рукоять. – Уже сегодня я опишу его смерть в своем дневнике.

Харрис был так поглощен своим замыслом, что Джек даже не стал искать более выгодной позиции. Но вот камрад Харрис зарычал и прыгнул по-звериному, намереваясь покончить с Джеком одним ударом. Однако нож ткнулся в пустоту, и длинноволосый всем телом нарвался на встречный удар в солнечное сплетение.

На какое-то мгновение Харрис повис в воздухе с удивленно выпученными глазами, а затем осыпался как песочный замок. Его нож упал к ногам Джека.

– М-да… Эффектно, конечно, но никакого удовольствия я не получил, – сказал Дункан. – Ну, и чего ты теперь стоишь?

– А что нужно делать? – спросил Джек.

– Ну, не знаю… – пожал плечами Дункан. – Добей его, если хочешь.

– Зачем?

– И ты еще спрашиваешь?! Учти, он бы тебя обязательно добил.

– Камрад Харрис мог убить меня, как только встретил, но вместо этого он привел меня сюда.

– Так ты думаешь, он тебя пожалел? – усмехнулся вождь. – Нет, он добивается моего расположения и хотел перерезать тебе глотку на глазах любимого камрада Дункана. Только и всего.

Между тем Харрис стал приходить в себя. Каждый вдох давался ему тяжело – он хрипел, кашлял, но упрямо продолжал втягивать кислород.

– Помоги ему подняться, – сказал Дункан, и Джек поставил Харриса на ноги. Бедняга был очень слаб, на его бледном лице отчетливо выделялись только посиневшие губы.

– Отныне он наш камрад, Харрис, – указал вождь на Джека.

Длинноволосый слабо кивнул.

– Что у нас в порту?

– А… а… – попытался говорить Харрис, но у него пока не получалось.

– Позвольте я помогу ему? – предложил Джек.

– Конечно, – безразлично махнул рукой Дункан.

Джек энергично растер Харрису грудь, затем похлопал его по лопаткам, и лицо длинноволосого порозовело.

– Да ты просто чудо-лекарь! – искренне удивился Дункан Пеко, видя, как глаза Харриса принимают осмысленное выражение. – Итак, теперь ты можешь говорить? – снова обратился он к Харрису.