не просто многодетная семья, а приемная многодетная семья. Что-то вроде частного детского дома. С самыми что ни на есть положительными отзывами со всех сторон. Но вы же сами видите…
– Вижу… – угрюмо буркнул в трубке Пахомов, должно быть, продолжая рассматривать присланные Ариной снимки, на которых красовалась Мария Викторовна Шилова – та самая туповатая свидетельница с абсолютной зрительной памятью. – Что планируешь?
– Осмотр, – она в последний момент заменила слово «обыск» словом «осмотр», все-таки не так ужасно звучит.
– Седьмой час, кто тебе в это время судебное постановление даст?
– Так неотложное ж дело, Пал Шайдарович! По… оперативным обстоятельствам. Вероятная опасность для здоровья или даже жизни…
– Взгреют. И меня первого.
– Но…
– Не мычи. С кем пойдешь?
– Сейчас Стаса вызвоню, и Молодцова, наверное.
– Мишкин у Евы чаи гоняет, скажу ему.
– И пусть тогда у меня в кабинете – пусть Ева ему сейф откроет – пусть возьмет что-нибудь из вещей мальчика, – чуть не в последний момент сообразила Арина. – Я думаю собаку с инструктором вызвать.
– Дело. Ладно. Световой день сейчас длинный, действуй. Если что, вместе в отставку пойдем, откроем сыскное агентство имени Шубина.
– Пал Шайдарович! Я понимаю, что это скандал, но…
– Цыц! УСБ на тебя и так косо смотрит. И самоуправствуешь, и анонимки еще эти не ко времени. Распоряжение я тебе сам сейчас подпишу, Мишкин привезет. Удачи вам.
* * *
Первым прибыл Мишкин:
– Молодцов занят, так что придется тебе мной одним пока обойтись. И, Вершина, ты в курсе, что Глазовка уже в областной юрисдикции? Они писали петиции о включении их в городскую черту, но пока это не то что не наш район, это даже не город.
– И что? – возмутилась она. – Дело-то в чьем производстве?
– Да ничего, я так. Дело-то у нас, только… – он покрутил носом. – Я корешам местным по дороге звякнул, чтоб подсветили. Семья замкнутая, но характеризуется исключительно положительно.
– Кащеевых тоже исключительно положительно характеризовали.
– Не скажи, – возразил Стас. – Вспомни, что Борис Ефимыч про них говорил? Тут совсем другое дело. Участковый тут, правда, молодой, но чутье имеется. Когда эти Савченки сюда переехали, присматривался, конечно, но – ничего. И соцслужбы на них надышаться не могут. Тебя чего вообще сюда понесло-то? Свидетель-то твой мог и по своим каким-то мотивам на них наговорить. Может, детишки ему огород потравили или еще что. Затаил злобу, отрастил зуб, а тут такой повод сквитаться.
– Гаврик-то?
– Гаврик?
– Фамилия у него Гаврик. Непохож он на мстителя. Ну да, да, я знаю, что похож, не похож – не аргумент. И зуб он на Савченко иметь вполне может, кто бы спорил. Но – сам смотри!
Двор добротного ухоженного дома уже опустел, и Арина сунула Мишкину смартфон с фотографиями.
– Ох ты ж, японский городовой! – выдохнул опер. – Получается, что… – он глядел на Арину почти испуганно.
– Вот именно! Тебе разве Пахомов не сказал?
Мишкин помотал головой:
– Просто отправил в твое распоряжение. Ну постановление о неотложных следственных действиях выдал, на, держи.
– Здравия желаем, господа и дамы! – негромко раздалось из-за их спин. – Привет, Стас!
– Ты чего подкрадываешься, Брульянт?
– Брульянт? – удивилась Арина, оборачиваясь одновременно с Мишкиным.
– Алмазов наше фамилие! – сверкнул улыбкой тот, кого назвали Брульянтом. – Михаэл Робертович, – в отчестве он сделал ударение на «е», а не на первую «о».
Смуглый, худой, как ремень, и такой же жилистый, черноглазый и темноволосый – ему бы, подумала Арина, в алой рубашке да с гитарой в обнимку… На семь замков запирай вороного – выкраду вместе с замками!
– Мих, прекрати, а? Не пугай мне следователя.
– Ее испугаешь, пожалуй, – сверкающая «сценическая» улыбка превратилась в ухмылку, почти глумливую. – Наше почтение! – он отточенно наклонил голову, обозначая «офицерский» поклон. Даже каблуками прищелкнул, честное слово! То есть прищелкнул бы, будь у него на ногах положенные к такому поклону ботинки, а не потертые кроссовки. Но Арина почти услышала это каблучное щелканье. Что за персонаж? Она растерянно поглядела на Мишкина, потом опять на… персонажа и спросила растерянно:
– Вы… цыган? – тут же подумав, что вопрос бестактен, и персонаж имеет полное право обидеться.
Но он даже ухмылки с лица не согнал, бросив насмешливое и не совсем понятное:
– Отчасти.
Зато Мишкин затараторил, как будто в конкурсе скороговорок участвовал:
– Арин, ты не сомневайся. Капитан Алмазов – истинное украшение областного оперсостава. Не гляди, что всего лишь капитан, это давняя история, а так-то он половине наших полковников сто очков вперед даст. Ибо полковники все больше в кабинетах посиживают, а он практик. Сейчас-то остепенился, но когда через Романовку афганская наркота лавиной шла, он тут такое творил, хоть легенды рассказывай.
– Ну, положим, не совсем тут, где Глазовка с Кирзаводом, а где Романовка. Но погуляли мы тогда знатно, – украшение областного оперсостава подняло руки и потянулось. Длинно, смачно, как потягиваются довольные жизнью коты.
– Михаэл Робертович…
– Просто Миха. Чем вас Савченко заинтересовали? Я-то про них ничего не знаю, нигде вроде не светились. Стас, чего участкового не вызвал?
– А его я не знаю. Зато в тебе уверен.
– Что, так все серьезно?
– Сами не знаем, – вздохнула Арина. – Есть показания, что они скрывают у себя ребенка, похищенного на прошлой неделе в нашем районе. И главное, я у них во дворе видела одну из фигуранток. Ключевая свидетельница, можно сказать, – она повернула к Алмазову смартфон с лучшим кадром. – Не знаете ее?
– Говорю же, я их совсем не знаю. И эту не видел. Но приемная семья, – с сомнением протянул капитан. – Зачем им?
– Вот и я не понимаю, – вздохнула Арина. – Но…
– Но?
– Вот тут вертится что-то, – Арина ткнула пальцев повыше лба. – Как будто смысл есть, но я его ухватить не могу. Как будто я что-то важное видела, но… не помню.
– Мих, а по твоей прежней специализации ничего не слыхать? Может, новый канал налаживают?
Белозубый красавец помотал головой:
– Я бы знал. Хоть на уровне слухов, но что-то да просочилось бы. Да и времена другие. Куда не плюнь, сплошная синтетика. Но так-то многодетная семья – удобное прикрытие.
– Для чего? – хмыкнул Мишкин.
– Да для всего, – задумчиво парировал Миха.
– В некоторых, особо отмороженных блогах уже мелькнула версия про торговцев живым товаром, – безразлично, словно ни к кому не обращаясь, произнесла Арина. – К ним, конечно, никто не прислушивается, у них и НЛО на балконы садятся, и гипноизлучатели население зомбируют, но тем не менее…
– Торговцы? – чеканная бровь вскинулась, обозначая удивление. – У нас? Но если чисто теоретически… удобно, да. Плюс-минус ребенок, кто заметит.
– Нет, не бьется, – перебил Мишкин. – Если детей в самом
