После этого мы сосредотачиваемся на матче. Я показываю себя хорошим мальчиком — еду выбираю, как сам Хей, и ограничиваюсь бокалом красного и маленькой водкой с тоником. Незадолго до предпоследнего броска я звоню и заказываю такси, попросив, чтобы оно дожидалось меня у «Ворот Грейса», — собираюсь ехать обедать к Хью и Джо, где будет только что вернувшийся из Оза Бен Элтон. Саймон одалживает у меня телефон, чтобы сделать то же самое.
Ухожу, как только становится ясным результат игры, поблагодарив Уилла и выразив соболезнования Дэвиду Х. Такси нет как нет, топчусь у ворот, ощущая себя дураком. Ко мне подходят какие-то люди, впрочем, не чрезмерно приставучие и не жадные до автографов. Затем, о чудо, появляется Найджел Шорт!{91} Оказывается, он провел на стадионе весь день. Во вторник ему предстоит начать с Гарри Каспаровым схватку за звание чемпиона мира, и вот, пожалуйста… я на его месте сидел бы, занудничал, насильно вливал в себя кофе и потел над зажимом Мароци или контргамбитом Винавера{92}. Полагаю, он знает, что делает. Очень просил меня прийти на матч и поздороваться с ним. Может, я так и сделаю. Посмотрим. До сих пор я сопротивлялся уговорам «Канала‑4» и Би-би-си‑2, которые собираются освещать матч. Что, собственно, могу я сказать в эфире? Тягаться с Рэем Кином как с аналитиком мне и думать нечего, останется играть роль медийного поденщика, который время от времени изрекает нечто умственное о психологии да отпускает глупые шуточки о языке бессознательных телодвижений. Тьфу. Пока я пишу это, по телевизору идет передача с участием Доминика Лоусона, Билла Хартстона, гроссмейстера Дэвида Норвуда и президента ФИДЕ Флоренсио Кампоманеса. Создается впечатление, что Найджел продулся, еще не начав.
Мимо шаткой походкой бредет Саймон, его ждет такси. Чтоб вы сдохли, мерзавцы из «Компьютер Кэб». Впрочем, добрый Саймон предлагает подбросить меня, я сажусь в его машину, мы заезжаем в Тафнел-парк, оттуда он отправляется в Ноттинг-Хилл… сделав порядочный крюк. Вот это да!.. шахматная программа закончилась, начался показ «Фотоувеличения»{93}… По-моему, сейчас Дэвид[84] выглядит лучше, чем тогда. Нет, неправда. Просто в «Фотоувеличении» он как актер не передает зрителю и десятой части своей поразительной энергии.
У Лори все в ажуре. Джо отчаянно хочется разродиться. Пару дней назад она сказала мне, что Бен и Софи{94} собираются пожениться, а я об этом напрочь забыл. Господи, в том, что касается светских толков, я безнадежен. Это, конечно, не светские толки, но вы поняли, о чем я. О новостях в жизни других людей. О поэзии других. (Уверен больше, чем когда-либо, что это правильное название и что Сью его возненавидит.) Софи собирается перебраться на жительство в Англию. Бен думает, что свадьба состоится в апреле или в мае.
Я сказал ему, что май традиционно считается неудачным для свадьбы месяцем. Как зеленый цвет. Не понимаю, что на меня нашло. Я ни в малейшей мере не суеверен, а счастливую пару мои слова явно смутили. Может быть, это проявление подсознательной неприязни? Уверен, что нет.
Мы немного поговорили о двух наших романах. Хью пишет детективный боевик{95}, я прочитал примерно треть — очень забавно.
Следующий день, т. е. сегодня: встал пораньше, доехал поездом до Хаслмира и к половине одиннадцатого уже прошел в Грейшотте 9 лунок. Немного повозился с ром., однако мое всего лишь однодневное отсутствие обошлось мне дорого, я не смог сосредоточиться настолько, чтобы написать что-нибудь новое, и потому провел время, переписывая и перефразируя то да се. В 3.00 массаж. Массажист Стив в отъезде, его заменил Вилли Блейк, хорошее имя. Он — норфолкский знакомый моей сестры Джо, привлекательно бестолковый фанатик нью-эйджа. Массируя меня, тараторил о канализации энергии и аурах. Я спросил, сам-то он ауру когда-нибудь видел? «Нет, — сказал он. — Настоящую видеть не довелось, но один раз я очень ясно видел эфирную оболочку». Ну, прямо скажем…
После этого все больше смотрел ТВ, муза куда-то смылась. Затем обед, еще немного телика и вот этот дневник.
Понедельник, 6 сентября 1993 — Грейшотт
Сегодня сообщить не о чем. Абсолютно заурядный грейшоттский день. Девять лунок, немного разочаровавших, тепловая процедура, массаж, работа, постель. Еще раз девять лунок после полудня — день как день. Содержавший не намного больше того, чего я побаиваюсь.
Вторник, 7 сентября 1993 — Грейшотт
Примерно такой же средней паршивости день. Сегодня вернулась сестра Джо, мы поговорили по телефону. Похоже, она, Ричард и малыш[85] хорошо провели время во Франции. Сколько-нибудь важная почта отсутствует, вот разве Грег Сноу отправил мне из Флориды альбом «Колористическая книга лесбийской мохнатки»[86], жду с нетерпением. На следующей неделе приглашен в «Колизей» на премьеру «Богемы», возможно, повеселюсь.
Моя издательница Сью Фристоун прислала факс — о том, как она безумно рада продвижению романа вперед. Похоже, она думает, что я его того и гляди закончу. Размечталась. Спрашивает, что я думаю насчет обложки. Я не написал еще и половины, а ей обложку подавай. Вот черт.
Разговаривал по телефону с Мэгги Хэмблинг[87]. Ей нужно, чтобы я еще два раза попозировал для портрета. Договорились, что приеду к ней на следующей неделе, во вторник и в среду.
После полудня посмотрел урывками первую партию матча Каспаров — Шорт. И «Канал‑4», и Би-би-си‑2 посвящают ему немало эфирного времени. Подача матча «Каналом‑4» показывает, что популизм достиг новых высот. Стоит Дэниелю Кингу или Джонатану Спримену упомянуть «королевский фланг», как ведущая вцепляется им в глотки. «То есть правая сторона доски?» — «Да, верно». Так ведь для Найджела, который играет черными, она вовсе не правая, так? Ведущая отчаянно старается подыскать драматические фразы (наскребая их где угодно, только не в шахматах), чтобы описать битву интеллектов, полностью выходящую за пределы ее понимания. Как, собственно, и моего. Конечно, расширить аудиторию — мысль хорошая, но вряд ли это удастся сделать, трактуя шахматный матч как управляемый бензедрином поединок между двумя дикоглазыми умельцами облапошить противника.
Увы, Найджел проиграл по времени. Он выдержал штормовой натиск Гарри К, избиение в сущности, а когда приготовился сделать самый последний за контрольное время ход, его флажок упал. Катастрофа. Как, должно быть, муторно у него на душе. Хорошо, по крайней мере, что он закончил в ничейной позиции, но ужасно, что проиграл так глупо. Спать лег под грозу. Чудесное ощущение. Моему королю ничто не грозит.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
