Он прислал Данрике приглашение, в котором недвусмысленно предлагал ей прийти вечерней порой обсудить нюансы взаимоотношений между Викантий и Аштаратом, а также разделить вечернюю трапезу - полюбоваться закатом и ночным небом - так император в изысканных выражениях сообщил, что ей предстоит стоять на четвереньках, глядя на садящееся в море солнце или лежать на спине, на террасе, глядя на ночное небо, пока он пыхтит, пытаясь ввести свой вялый отросток, возбудить который могут только множественные приёмы специальных лекарств (это тоже донесли шпионы, которыми Даранисса наводнила Викантию).
Чувствовать возбуждение при виде красивой женщины - это одно, а вот заставить своё тело работать, если ты его изнуряешь тяжёлыми обедами и алкогольно-наркотическими дурманами - это совсем другое.
Данрика была магом. Очень, очень сильным магом - которые встречаются нечасто даже на Аштарате, славящимся своими менталистами. Она была из того же роду, что и Даранисса, и была почти равна ей по силе - именно почти, иначе сама бы захватила трон этой паучихи и низвергла бы на положение рабыни.
Увы, низвергнута была она, а не Даранисса, и мозг магини, как и мозги всех приближённых к трону Аштарата, подчинялся Великой Матери.
Данрика была направлена с одной целью - простой и ясной - захватить мозг императора и управлять им так, как нужно хозяйке. Зачем захватывать страны и тратить своих воинов, средства, когда можно это сделать просто захватив мозг главного в этой стране? Можно издавать те указы, которые тебе нужно, творить в этой стране всё, что тебе захочется и никто, никто не будет подозревать, что все эти казни, жертвоприношения, были организованы по приказу из совсем другой страны.
Это ли не высшее наслаждение - оставаться в тени, дёргая за ниточки могущественнейших властителей мира? Что толку в пустом поклонении какому-то истукану, когда кто-то, стоящий за его спиной в любой момент может опрокинуть его на землю и попрать ногами!
Вся штука заключалась в том, что Данрика никак не могла подобраться к императору ближе, чем на семь метров - а это было слишком далеко для ментального захвата. Неизвестно почему, но наибольшая эффективность захвата получалась с расстояния не более полуметра от объекта, а лучше всего выходило, когда захватывающий налагал руки на свою жертву - брал её за голову. Что оставалось магине? Только позволить толстому борову забраться на своё мраморное тело...и не только 'на', но и 'в'.
На столике у стены, на золотом подносе со сценами совокуплений и жертвоприношений, появился свиток, запечатанный печатью Великой Матери и Данрика осторожно, будто брала в руки ядовитого паука, взяла пергамент и развернула.
Там стояло одно слово: 'Торопись!'
Магиня в ярости скомкала пергамент и выругалась площадной бранью. Её прекрасное лицо исказилось, как у Медузы Горгоны и она представила себе, как отрезает груди у Дараниссы потом сажает ту на кол...последнее, что она увидела в своём мозге, накрытом волной безумной боли, отключившей разум, как выключателем - струйки крови, текущие по стройным ногам Великой матери, дёргающейся на колу в бессильной попытке освободиться или скорее умереть.
Очнулась она минут через сорок и выругала себя за несдержанность - каждая мысль о том, чтобы причинить вред Дараниссе сопровождалась безумной болью, и Данрика подозревала, что одно из таких мечтаний может закончиться её гибелью - каждый последующий приступ боли был всё более и более длительным, а пробуждение далёким.
Вот и сейчас, она пролежала в обмороке не менее получаса, так что времени чтобы подготовиться к постельным утехам с императором оставалось всё меньше.
Данрика думала иногда - зачем Даранисса оставила ей эту возможность - мечтать о том, как она убьёт, растерзает свою хозяйку, и пришла к выводу - это было сделано специально, чтобы рабыня знала, что с ней происходит, мечтала об освобождении, но ничего не могла сделать, умирая от боли. Это ли не наслаждение, представлять, как рабыня мучается в судорожных болевых спазмах, не имея возможности что-то изменить? Дарника понимала её, так как сама была точно такой же и не упустила бы возможности помучить свою рабыню - что она частенько и делала.
Закончив макияж, девушка встала, посмотрела на себя в большую полированную медную пластину, повернулась вокруг себя, взметнув рубаху, обнажившую крепкие ягодицы, плоский живот и торчащую вперёд грудь, огладила бёдра и приказала слуге, дежурившему за дверью:
- Паланкин мне! Да скорее, собаки, а то я с вас шкуру спущу!
Слуга бросился бежать - угроза хозяйки была совсем не фигуральной - неделю назад она лично сняла кожу с слуги, который споткнувшись облил холодным соком её спину так, что магиня взвизгнула от неожиданности и покрылась мурашками.
Весь вечер потом из дворца посла Аштарат слышались дикие, полные муки крики слуги, а потом из ворот вытолкнули человека совершенно голого, с обнажёнными мышцами, без скальпа и ногтей.
Данрика так искусно сняла с него кожу, что его мужские причиндалы остались на месте, только болтались ниже, чем обычно, вися на сосудах, подводящих к ним кровь.
Человек с содранной кожей несколько часов, шатаясь и падая бродил по улицам столицы Викантии, пока сердобольный ночной разбойник не пронзил ему сердце, прекратив мучения.
Несколько дней после этого магиня была ласкова к слугам, выплеснув весь негатив на несчастного раба, с удовольствием вспоминая, как он кричал, когда она вспарывала ему мошонку и вырывала ногти из пальцев. Рабы для постельных утех отметили для себя, что после этого изуверства она была особо чувственна и легко возбудима, что облегчало им работу и они даже удостоились похвалы своим умелым языкам.
Дорога до дворца императора заняла полчаса - рослые мускулистые рабы почти бегом доставили её к месту назначения, даже не тряхнув ни разу - школа Аштарата! - и она потрепала по щеке одного из них, заметив, что раб даже чем-то привлекателен в своей непосредственной звериной сущности мужика, и даже набедренная повязка у него внушительно оттопырилась там, где положено.
Впрочем - Данрика терпеть не могла допускать в себя какие-то вонючие мужские отростки - судьба мужчин удовлетворять её другими способами...и вообще - женщины это умеют делать лучше, а потому она держала у себя и тех, и других.
Стража у ворот дворца расступилась, пропустив её внутрь, и магиня пошла по тёмному, прохладному коридору, с удовольствием поведя прекрасными плечами под прохладным ветерком, протягивающим от моря по длинному тоннелю. Эта викантийская жара её угнетала и раздражала - то ли дело прохладные пещеры-храмы Аштарат! Но дорога туда ей была заказана, после того, как Даранисса уличила её в заговоре с целью свержения Правительницы, и подчинила своей воле. Сообщники Дарники были принесены в жертву на алтаре, а такую совершенную красоту магини Даранисса решила использовать как оружие в своих целях.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
