Читаем без скачивания Шакалы - Николай Леонов

— Саша мне кое-что должен, — сказал Гуров. — Разыщи его, скажи, что мне его необходимо видеть.

— Ты представляешь, как он сейчас занят? На носу выборы, а Турин — политический обозреватель.

— Привези его ко мне. Если понадобится, привези ночью. И чтобы никто об этом не знал, даже Петр.

— Если Турин упрется, везти в наручниках?

— Оставь свои хохмочки, Станислав, — строго сказал Гуров. — Я сказал, привези Турина ночью, не надо, чтобы его здесь видели.

— Хорошо, привезу. — Станислав смешался. — Лев Иванович, люди меняются. Турин сегодня крупная политическая фигура. Он может отказаться.

— Это твоя проблема, Станислав. У тебя сегодняшняя ночь и завтрашняя, больше времени у нас нет.

— Я его привезу. — Станислав пробормотал нецензурное и положил трубку.

Турин сидел в номере Гурова, чуть заикаясь, говорил:

— Вы мне однажды спасли жизнь, за это спасибо, но она вам не принадлежит. Вы знаете, что ваш человек ударил меня в живот, я думал...

— Станислав очень умный парень. Он прекрасно понимает, что твое лицо является достоянием России.

— Я общаюсь с президентами и премьерами...

— Саша, давай отложим данный разговор на потом, сейчас о серьезном, — перебил Гуров.

Турин был парнем умным, понимал: без серьезных оснований полковник не приказал бы привезти человека среди ночи. Злость на Станислава прошла, но гонор еще сохранился.

— Ладно, отложим, — согласился он, смотрел холодно, отчужденно. — Что случилось?

— Рюмку коньяка выпьешь? — спросил Гуров, доставая из шкафа бутылку.

Турин не ответил, старался сохранять достоинство, хотя в ситуации было достаточно комического. Он вышел с телецентра, направился к своей машине, когда дорогу ему преградил мужчина среднего роста, довольно простецкой внешности.

— Здравствуйте, Александр, вас просит подъехать на минуточку полковник Гуров Лев Иванович. Помните такого?

— Помню, — ответил Турин, доставая ключи от машины, — ночь на дворе, а мне с утра надо быть на студии.

— Понимаю, — мужчина кивнул. — Но Лев Иванович очень просит.

— Я же объяснил... — Договорить Турин не сумел, ощутил тупой удар в живот, асфальт под ногами словно вздыбился, телезвезда упал на что-то мягкое, услышал тихое урчание мотора, понял, что едет в машине, рванул сгоряча ручку дверцы, но та не подалась.

— Двери изнутри не открываются, — спокойно сказал водитель. — Меня зовут Станислав. Тут езды-то всего ничего, через двадцать минут будем на месте.

— Выпей, — Гуров подвинул Турину рюмку, — легче станет. Тебе ведь не больно, а обидно.

Турин пригубил из бокала, заставил себя улыбнуться.

— Переходите к делу. Лев Иванович.

— Мне нужно знать, собирается ли Президент встречаться с избирателями. Если да, то где и когда?

— И вы не можете получить сведения иным путем? — удивился Турин.

— Президент ведет предвыборную кампанию, он и его окружение заинтересованы в поддержке телевидения.

— Данный вопрос решается не на моем уровне.

— Не прибедняйся, Саша. Ты телезвезда, если скажешь, что тебе необходимо подготовиться, Александру Турину не откажут.

— Что случилось, вы не скажете?

— Не скажу, — кивнул Гуров.

— И так ясно, вы получили данные о возможном покушении. Но охраной Президента занимается не уголовный розыск, передайте свои материалы...

— Ты умный парень, Саша, но не учи меня жить, — перебил Гуров.

— Если вы заинтересованы...

— Мы все заинтересованы, — вновь перебил Гуров. — Чем быстрее ты согласишься, тем раньше ляжешь спать. Соглашайся быстренько, выбора у тебя нет.

— Допустим, — Турин обрел уверенность, заговорил напористо. — Возможно, мне удастся получить информацию, но, если что-либо произойдет, меня тут же снимут с работы и лишат эфира до конца моей жизни.

— Если что-то произойдет, то тебя в любом случае снимут с работы и лишат эфира. Но если ты мне не поможешь, то будешь доживать свой век плохо. Саша, ты никогда не простишь себе.

— На кой черт вы втянули себя в эту историю! — сорвался Турин.

— Совсем плохой. Поезжай, завтра днем Станислав свяжется с тобой. — Гуров поднялся. — Кстати, ты поправился, тебе не идет, звезда обязана следить за собой. Желаю удачи.

— Пока, — Турин нерешительно подошел к двери. — Я не такое дерьмо, как ты считаешь. Лев Иванович.

— Ты отличный парень, Александр! — Гуров хлопнул Турина по плечу, тот даже покачнулся. — Если бы я не был в тебе уверен, наша встреча никогда бы не произошла.

Глава 14

Игорь Смирнов сидел в кресле, откинувшись на спинку и вытянув ноги, он только что принял полученный от Фокина наркотик, ждал наступления кайфа.

— Хороший ты мужик, Семен Петрович, только понять не могу, ты за белых или за красных?

— Чапаева по телевизору показывали? — рассмеялся Фокин. — Смешной ты, Игорек, вроде взрослый, войну прошел, а вопросы задаешь детские.

— Ты, Семен Петрович, ни на какие вопросы не отвечаешь, ни на взрослые, ни на детские. — Игорь улыбался, наркотик начинал действовать, но глаза у парнишки были серьезные, взгляд испытующий. — Ты меня на чем подловил? На куске колбасы и бутерброде с сыром? Ты мне обещал помочь мечту мою осуществить.

— Неправда, я такого обещания не давал, — серьезно ответил Фокин, взял лежавший на столе блокнот и крупными буквами написал: “Не болтай”, подвинул блокнот парнишке. Тот силился сосредоточиться, прочитать, но перед глазами клубился голубоватый туман, хотелось петь, в крайнем случае, разговаривать.

Но он забыл, о чем начал, и стал азартно пересказывать Фокину содержание недавно виденного боевика. Подполковника такой поворот вполне устраивал, пусть слухачи убедятся, что парнишка совсем свихнулся, никакой опасности не представляет.

В стоявших неподалеку от дома Смирнова “Жигулях” сидели Нестеренко и Котов, лучшие оперативники из группы Гурова.

— Валентин, полагаю, этот змей парнишке какой-то наркотик дает, — не очень уверенно произнес Григорий Котов.

— Возможно, — согласился Нестеренко. — В любом случае Лев Иванович прав, с него глаз нельзя спускать. Хотя я понятия не имею, как Фокин может парня использовать. Но просто так, из любви к ближнему, он ходить к мальчишке не станет.

— Это точно, — ответил Котов. — Как ты думаешь, Лев Иванович действительно не догадывается о намерениях гэбэшника или темнит?

— Какие вы, евреи, недоверчивые, просто диву даешься.

— Мы мудрые, жизнь научила, иначе бы не выжили. Рассуди, два с лишним тысячелетия нас изничтожают, а извести не могут.

— Так, как русские сами себя уничтожают, ни один народ в мире не придумает, — возразил Нестеренко. — А в отношении Гурова ты ошибаешься. Если бы у Льва Ивановича хоть какая-нибудь мыслишка появилась, он бы мгновенно ее обнародовал. Он же настоящий сыщик, видит, мы столько дней пустышку тянем, изверились.

— А может, его и в живых нет? — Котов глянул на напарника испытующе.

Нестеренко хмыкнул, скривился презрительно, приспустил стекло, сплюнул.

— Ты, мудрый, глупости не говори, меня не проверяй.

Надо со Станиславом потолковать и нам с тобой разделиться, мне не нравится, что Илья с Генкой стали в паре работать. Они парни неплохие, но за ними пригляд требуется.

Станислав Крячко вышел из морга, куда приезжал на опознание трупа, обнаруженного рано утром на окраине кладбища.

— Можете не сомневаться, господин помощник прокурора, — сказал он идущему рядом молодому мужчине в штатском, — Батулин Сергей Витальевич, одна тысяча девятьсот пятидесятого года рождения, майор из Управления охраны Президента.

— У вас, господин полковник, нет никаких предположений, кто мог совершить данное убийство?

— Я точно знаю кто, но не скажу.

— Как? — Помощник прокурора остановился, развел руками. — Вы понимаете, что говорите?

— А то! — Станислав шмыгнул носом. — Не первый год замужем.

— Я вынужден вас пригласить в прокуратуру и официально допросить.

— Ваша власть. — Станислав пожал плечами. — А не скажете, свои люди, по какому вопросу станете допрашивать?

— Кто убил майора Батулина и откуда вы располагаете такой информацией, — ответил прокурорский.

— Да откуда мне знать, господин советник юстиции? — искренне удивился Крячко.

— Издеваетесь? Вы только сейчас сказали...

— Что я сказал? — Станислав прижал руки к груди.

— Я напишу представление на имя вашего руководства!

— Пишите. — Крячко зевнул. — Над вами будет смеяться вся прокуратура, и громче всех станет смеяться прокурор.

— Но мы же коллеги! У нас общие цели!

— О! Речь не мальчика, а мужа. Вы, молодой человек, должны на всю жизнь запомнить. — Станислав перестал улыбаться. — По закону вы мной командуете, а по правде жизни прокуратура без розыскников ничего, кроме бытовухи, раскрыть не может. У нас своя работа, у вас своя, мы должны уважать друг друга. Если розыскник имеет что прокурору доложить, сыщик минуты молчать не будет. А раз молчит, значит, сказать не может. Я сейчас могу тебе сказать лишь слова, которые в раскрытии убийства помочь не могут, появятся у меня фактики, сообщу незамедлительно. Если ты на меня за такое нравоучение обиделся, то это от молодости, которая с годами проходит. Низкий поклон, будут вопросы, звони.