не следила.
— Тогда почему?
— Потому что долго с ним жить невозможно, — мрачно ответила я. — Вы когда с ним побеседуете, поймете. Только с вами, он, может быть, сдерживаться будет, а с остальными особенно не церемонится.
— То есть, как я понимаю, вы подвергались оскорблениям с его стороны, возможно, даже доходило до рукоприкладства?
— Вот этого я не говорила! — резко оборвала я разошедшегося милиционера. — Не надо передергивать.
— Ну хорошо… — Селезнев отложил ручку и уставился на меня. — То есть вы расстались, и?..
— И? — не поняла я.
— Он спокойно вас отпустил, и вы продолжили работать вместе, как ни в чем ни бывало?
— А что в этом такого? — внутренне закипая, спросила я. — Мы взрослые разумные люди, и сицилийский страстей не устраивали, это так. Что до работы, мы с ним почти не пересекаемся. Может, хватит уже об этом?
— Хватит, когда я скажу, — сухо ответил Селезнев. — Значит, вы не пересекались. А вы были в курсе его новых привязанностей?
— Нет, — ответила я.
— И не интересовались?
— Нет. Зачем?
— Женщины обычно интересуются, кто пришел им на смену, — хмыкнул Селезнев.
— Я не интересовалась, — сказала я. — У меня времени нет слухи по университету собирать. И желания, кстати, тоже.
— А у вас самой как дела обстоят с личной жизнью? — спросил Селезнев.
— Нормально обстоят, — ответила я, решив, что сердиться нет смысла. — Я бы даже сказала, хорошо.
— То есть вы хотите сказать, что Давлетьярова к его новой пассии вы не ревновали?
— Да что вы привязались к какой-то его пассии? — рассердилась я, хотя только что решила этого не делать. — При чем тут это вообще?
— А притом, Наина Юрьевна, что вы у нас основная подозреваемая, — тихо и даже как-то ласково произнес Селезнев, чем вверг меня в полное ошеломление. — Не понимаете? Правда, не понимаете?
Я молча помотала головой. Он что, рехнулся?
— Ну, я вам объясню. — Селезнев встал и прошелся по комнате. — Видите ли, однокурсники убитой в один голос заверяют, что в последнее время у нее завязался бурный роман с уже не раз помянутым господином Давлетьяровым. Вы хотите сказать, что не знали? Ну ладно… И тут, Наина Юрьевна, мы с удивлением узнаем, что у вас тоже имелась связь с этим любвеобильным господином. Какой тут можно сделать вывод?
Я молчала. Да он точно рехнулся…
— А вывод можно сделать самый простой: что Давлетьяров предпочел вам Градову, а вы, приревновав, ее убили. Тем более, что вы как раз боевой маг. Чем не версия?
— Бред, — сказала я. — Как он мог предпочесть мне Градову, если я от него год назад ушла?
— Это вы так говорите, — заметил Селезнев, — а по нашей информации, вы с Давлетьяровым встречаетесь и по сей день.
— И кто же вам такую информацию дал? — поинтересовалась я холодно.
— А этого, простите, я вам сказать не могу, — ответил Селезнев. — Впрочем, даже если вы и расстались, это ни о чем не говорит. Расставание ревности не помеха. Вы, может быть, рассчитывали, что он вас обратно позовет, ан нет…
Я поняла, что сейчас окончательно рассвирепею, а это может плохо кончиться.
— Так что, Наина Юрьевна, — неожиданно сдал назад Селезнев, — ознакомьтесь, это подписка о невыезде. Будьте любезны не покидать пределов города, вас еще не раз вызовут. Пока можете быть свободны, пригласите следующего, если кто пришел…
Я вылетела в коридор, искренне желая только одного: узнать, кто навешал Селезневу лапши на уши, и размазать мерзавца по стенке. А кто это мог быть, в самом деле? Я считала, что о нашей с Давлетьяровым связи никто не знает, а выходит, это совсем не так. Он проговориться не мог, за это я ручаюсь. Я тем более. Так кто? Лариса Романовна могла догадываться, но она уже полгода с больничного не вылезает, в университете ее давно не было. А еще? Тут меня осенило — Маргарита! Она ведь тоже догадалась, и была уверена, что я и по сей день встречаюсь с Игорем. Но Маргарита, если верить ее словам, сейчас должна блаженствовать в Майами со своим Васей, в университете ее быть не должно. С другой стороны, раз догадалась она, мог догадаться и еще кто-нибудь, и из самых лучших побуждений вывалить информацию Селезневу. Вот еще этого мне не хватало!
Утешало меня разве только то, что Селезнев до сих пор еще не имел удовольствия пообщаться с Давлетьяровым. Ей-богу, я дорого бы дала, чтобы присутствовать при их беседе!
Весь день в университете все ходили, как пришибленные, косились друг на друга и перешептывались. Особенно сильно косились на людей с кафедры боевой и охранной магии, и немудрено. Как я успела узнать от лаборанток, со всех сотрудников кафедры, невзирая на звания, взяли подписку о невыезде. А еще говорили, что Селезнев чуть не каждого успел обвинить в убийстве Градовой по самым разным мотивам. Так что он не к одной ко мне прицепился, у него, наверно, манера ведения допроса такая. Вполне логично: он рассчитывает, что виновник занервничает и наделает глупостей. Ну и пусть надеется…
Глава 8
В течение следующих двух дней в университете продолжали работать милиционеры (я, честное слово, не разбираюсь, кто из них угрозыск, кто эксперты, а кто из других подразделений), всех еще по нескольку раз допросили, правда, теперь уже не Селезнев, а несколько других человек. Особенно не цеплялись и обвинений с ходу не вешали, но все равно было неприятно. Хорошо еще, никуда не таскали, может, просто боялись вызывать боевых магов в город — там, если что, попробуй, справься с таким…
После очередного такого допроса я шла по коридору, возвращаясь на кафедру, мрачная и страшно злая на весь мир. Навстречу попался Давлетьяров.
— Добрый день, Игорь Георгиевич, — сказала я привычно, даже не глядя на него.
— Добрый день, Чернова, — последовал ответ, и Игорь прошел мимо, едва заметно задев меня плечом.
Я внезапно почувствовала в ладони знакомую дрожь материализовавшегося предмета, и мне потребовалось значительное усилие воли, чтобы не обернуться и не посмотреть вслед Игорю, и уж тем более, чтобы не развернуть записку — а это была именно записка, — прямо к коридоре. И что это еще за шпионские игрища?
Записку я прочитала только в своей комнате в общежитии. "Нужно поговорить, — значилось в ней. — Сегодня, после 19.00, в моем кабинете." Стоило мне дочитать до конца, как записка рассыпалась в прах. Тьфу ты, докатились…
Еще более интересно. Что Игорю от меня понадобилось и к чему такие тайны? Но, в любом случае, мне тоже хотелось бы задать ему
