- Мы обсудим это после того, как я отправлю Гарри обратно в Хогвартс, - сказал Дамблдор.
- Гарри… Гарри Поттера?
Фадж мигом повернулся и уставился на Гарри, по-прежнему стоящего рядом с поверженной статуей, которая охраняла его во время поединка Дамблдора с Волан-де-Мортом.
- Он… здесь? - спросил Фадж - Но почему… что это значит?
- Я все объясню, когда Гарри снова окажется в школе, - терпеливо повторил Дамблдор.
Он подошел к отбитой голове золотого чародея, откатившейся в сторону от фонтана, и, направив на нее палочку, тихо произнес: «Портус». Голова налилась синим мерцанием и задрожала, стуча о паркет, а через несколько секунд снова потухла и застыла в неподвижности.
- Эй-эй, Дамблдор! - воскликнул Фадж, увидев, что Дамблдор поднял голову и направляется с ней обратно к Гарри. - У вас нет официального разрешения на этот портал! Вы не можете делать такие вещи прямо на глазах у министра магии - это… это…
Но тут Дамблдор величественно посмотрел на него поверх своих очков-половинок, и его голос тут же сорвался и затих.
- Вы отдадите приказ удалить из Хогвартса Долорес Амбридж, - произнес Дамблдор. - Вы прикажете своим мракоборцам прекратить преследование моего преподавателя по уходу за магическими существами, чтобы он мог вернуться к работе. Сегодня вечером я уделю вам… - Дамблдор вынул из кармана часы с двенадцатью стрелками и внимательно поглядел на них, - полчаса, которых вполне хватит, чтобы обсудить происшедшее во всех его важнейших аспектах. После этого я должен буду вернуться в школу. Если вам и в дальнейшем понадобится моя помощь, я, разумеется, всегда буду рад оказать ее, не выезжая из Хогвартса. Можете писать мне туда на имя директора.
Фадж вытаращил глаза еще сильнее, чем раньше; челюсть у него отвисла, а круглое лицо под взлохмаченными седыми волосами залилось розовым румянцем.
- Я… вы…
Дамблдор повернулся к нему спиной.
- Берись за портал, Гарри.
Он протянул ему золотую голову статуи, и Гарри положил на нее руку. Ему было все равно, что произойдет дальше и куда он отправится.
- Увидимся через полчаса, - тихо сказал Дамблдор. - Раз… два… три!
Гарри словно подцепили крюком за живот - это ощущение было ему уже знакомо. Начищенный паркет ушел у него из-под ног - атриум и Фадж с Дамблдором исчезли, и его понесло куда-то в вихре цвета и звука…
Глава 37. Утраченное пророчество
Ноги Гарри ударились обо что-то твердое; колени его подкосились, и голова золотого чародея упала на пол с глухим металлическим стуком. Он огляделся и увидел, что портал перенес его в кабинет Дамблдора.
Похоже, за время отсутствия директора вся обстановка кабинета вернула себе первоначальный вид. Хрупкие серебряные приборы снова очутились на столиках с веретенообразными ножками - они деловито жужжали и попыхивали. Портреты прежних директоров и директрис дремали на стенах, прислонившись головой кто к спинке кресла, а кто к боковой части рамы. Гарри выглянул в окно. Над горизонтом забрезжила светло-зеленая полоска - близился рассвет.
Неподвижность и тишина, лишь изредка нарушаемая сопением или случайным всхрапом какого-нибудь спящего портрета, были для него невыносимы. Если бы вещи вокруг отражали его внутреннее состояние, все картины кричали бы от боли. Тяжело дыша и стараясь ни о чем не думать, он прошелся по тихому, прекрасному кабинету. Но мысли сами лезли в голову… от них не было спасения…
Это из-за него погиб Сириус - в его гибели был виноват только он, Гарри. Если бы он не оказался таким глупцом и не клюнул на приманку Волан-де-Морта, если бы он не был так убежден, что его сон правдив, если бы он прислушался к словам Гермионы и допустил хоть на мгновение, что Волан-де-Морт и впрямь решил сыграть на его привычке изображать из себя героя…
Это было невыносимо, он не мог думать об этом, не мог терпеть эту муку… Внутри него словно разверзлась страшная зияющая бездна, в которую он не хотел заглядывать, черная дыра там, где раньше был Сириус и куда он потом канул; Гарри не хотел оставаться наедине с этой жуткой молчаливой пустотой, он не мог этого вынести…
Вдруг с картины позади него донесся какой-то особенно громкий всхрап, и холодный голос сказал:
- А… Гарри Поттер…
Финеас Найджелус сладко зевнул и потянулся, устремив на Гарри проницательный взгляд прищуренных глаз.
- Что привело вас сюда в столь ранний час? - наконец осведомился он. - Согласно правилам, доступ в этот кабинет запрещен всем, кроме законного директора. Или это Дамблдор прислал вас сюда? Постойте-ка, не говорите… - Он снова во весь рот зевнул. - Очередное поручение для моего никчемного праправнука?
Гарри молчал. Финеас Найджелус не знал, что Сириус погиб, но Гарри не мог сказать ему об этом. Сказать это вслух было все равно что признать случившееся окончательно и бесповоротно.
Еще несколько портретов зашевелились. Страх перед возможным допросом заставил Гарри пересечь комнату и взяться за дверную ручку.
Она не поворачивалась. Он был заперт.
- Надеюсь, - сказал дородный красноносый волшебник с портрета, висящего над директорским столом, - это означает, что Дамблдор скоро вновь окажется среди нас?
Гарри обернулся. Волшебник глядел на него с большим интересом. Гарри кивнул, потом снова подергал ручку у себя за спиной, но она не поддавалась.
- Прекрасно, - сказал волшебник. - Без него здесь было очень скучно… чрезвычайно скучно.
Он уселся поудобнее в своем кресле, похожем на трон, и благосклонно улыбнулся Гарри.
- Как вы наверняка знаете, Дамблдор о вас весьма высокого мнения, - добродушно сказал он. - Да-да. Считает вас исключительно достойным молодым человеком.
Чувство вины заворочалось в груди у Гарри, словно чудовищный, увесистый паразит. Гарри не мог этого вынести, он больше не мог оставаться собой… он никогда еще так остро не ощущал себя запертым внутри собственной головы и тела, никогда так сильно не хотел стать кем-нибудь другим, кем угодно…
В пустом камине вспыхнуло изумрудное пламя, и Гарри отскочил от дверей, глядя на вращающуюся в огне человеческую фигуру. Пока Дамблдор выбирался из камина, все остальные маги и волшебницы, изображенные на портретах, тоже очнулись ото сна. Послышались приветственные восклицания.
- Благодарю, - мягко сказал Дамблдор.
Не глядя на Гарри, он прошел к двери и, вынув из внутреннего кармана мантии крохотное, обезображенное, лишенное перьев птичье тельце, бережно опустил его на подносик с мягкой золой под золотым насестом, на котором обычно сидел взрослый Фоукс.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
