кто и как работает против него.
Секретарь при этих словах вздрогнул всем телом.
— Не бойтесь, мы вас защитим! — покровительственно произнёс американец. — Всё продумано! В понедельник вы получите телеграмму об учреждении Восточно-Сибирского комитета вашей партии. А через неделю-другую соберутся делегаты и проголосуют за вас. В результате на пять лет ваши места будут закреплены за вами. И снять вас смогут, только если всплывёт что-нибудь неблаговидное.
Он усмехнулся, намекая на что-то, известное ему и гостям и, выделяя интонацией, повторил строки из партийного Устава: «По дискредитирующим обстоятельствам».
Секретарь, плюнув на принципы, налил водки в стакан, предназначенный для чая, и торопливо, давясь, выпил как воду. Пётр Георгиевич втянул голову в плечи и смотрелся пришибленно.
— Вы сказали, «во-первых», мистер Честней! Есть и другие причины? — спросил предводитель прогрессистов, пытаясь выглядеть бесшабашно.
— Вторая причина в том, дорогие вы мои! — снова усмехнулся янки, явно имея в виду. Что дорого ему эти люди обходятся. — Что и сам Воронцов не получит ни цента. Не поделившись с моим боссом. Здесь строились и строятся производства, здесь будут добывать сырьё. Но источник денег будет там, где сидит покупатель. То есть в Северо-Американских Соединённых Штатах[125]. И если мы создадим ему «плохую прессу» там, то все его средства, вложенные в строительство здесь, будут потрачены напрасно.
Он тяжелым взглядом обвёл гостей.
— Теперь вы понимаете, что нам — именно нам всем — предстоит много работы? Наш противник показал, что бороться с ним непросто, но всё это время, пока он будет строить свой Русский Фронтир, мы будем создавать поводы, чтобы американская пресса вымазать его в грязи. Впрочем, господа, есть и хорошие новости. За более тяжёлый труд больше и платят! — и он раздал три конверта. — И давайте выпьем!
Глава 30
Из мемуаров Воронцова-Американца
«…как-то, уже на второй год своего премьерства зазвал меня премьер Джугашвили к себе на ближнюю дачу, шашлыков поесть, о судьбах Родины пообщаться… Сначала-то речь зашла о своеобразном перемирии. Дескать, если я со всеми друзьями и единомышленниками не буду противостоять их коалиции социалистических партий, то и он не будет искать способов нарушить положение Конституции о 'территориях опережающего развития» и связанные с этим законы.
А там слово за слово… И вспомнили мы про мое противостояние с прогрессистами. И особенно — с их Восточно-Сибирским отделением. Иосиф Виссарионович тогда первым меня спросил: «А почему вы их просто не убили? Времена были горячие, и политические убийства были привычной частью применяемого арсенала. Так почему вы вместо этого их агитировали, перевербовывали, спорили с ними?»
Я тогда ответил, перефразировав ещё не написанную Толкиеном книгу: «Многие из живущих достойны смерти, и многие из умерших — жизни. Если ты не можешь возвращать жизнь, не спеши и отнимать!»[126]
Но сам задумался, а почему, действительно, мне этого даже не предлагал ни один из соратников? Ответ нашёл только один: они уже изучили мой стиль действий, и заметили, что даже из врагов я постепенно ухитряюсь получать партнёров…'
Турецкий фронт, аэродром километрах в тридцати от Чаталджанских высот, 4 ноября 1912 года, понедельник
— Значит так, братцы, слушайте сюда. Текущая ситуация простая. Во-первых, братья-славяне позавчера замкнули кольцо вокруг Адрианополя.
— А хвастались, что ещё пять дней тому назад! — саркастично заметил Володя Ленивцев.
— Ну, сам знаешь, как оно бывает. Одни воюют, другим выслужиться хочется. Но сейчас уже точно замкнули. Мне Тимоха Ефимов[127] подтвердил, он нынче над Адрианополем летает. Говорил, что своими глазами видел. И не просто кольцо замкнули, но и дековильку параллельно позициям протянули, «от железки до железки». Так что теперь и у нас с боеприпасами и снабжением получше будет. Не придётся по этой грязище непролазной телегами возить.
— А чего сразу нормальную дорогу не сделали?
— Умный больно? Там больше сотни вёрст получается! По этой грязюке да нормальную они месяц тянули бы! А так — за несколько дней управились. Начали-то ещё позавчера. Но для нас важно другое. Благо что теперь не предвидится проблем с подвозом боеприпасов, генерал Радко Дмитриев решил не стал дожидаться прибытия из Болгарии осадных орудий, подкреплений и боеприпасов, а с ходу взять первую линию Чаталджанских укреплений.
Кто-то из лётчиков присвистнул. Чаталджанские высоты были легендой в русской армии. Укрепления тут турки начали строить ещё до войны с Россией[128], а потом не раз усиливали и дополняли. Тянулась они от Чёрного до Мраморного моря вдоль восточного берега реки Карасу и включали в себя двадцать семь фортов и батарей.
Кроме того было еще шестнадцать полевых укреплений, восемь редутов на юге, и столько же — на севере. Каждому форту полагался гарнизон из четырёх дальнобойных орудий и пары рот пехоты.
Помимо этого их оснащали пулемётами, защищали фугасами, проволочными заграждениями и многочисленными рвами. В стратегически важных фортах имелись мощные орудийные установки, снаряды к которым автоматически подавались из казематов.
И на закуску, как говорится, турки перевезли сюда с Дарданелл электрические прожекторы и огромные береговые орудия.
— Брать такие укрепления с ходу? — пробормотал кто-то. — Как бы кровью не умылись.
— Вот в этом нас и просят помочь. У болгар пока в наличии только полевая артиллерия. А турки решили перенять наш опыт — с утра пара их самолётов пыталась бомбить наши батареи. В этот раз погибших не было, бомбы у турок не такие мощные, они их из снарядов к крупповским 75-миллиметровкам переделывали, но сами понимаете, это вопрос удачи. Будут повторять, пока не получится. В общем, нам приказали что-нибудь придумать для борьбы с ними.
— А что тут думать? — недоумённо поднял голову Ленивцев. — Не из нагана же с ними в воздухе перестреливаться? Надо поймать их на аэродроме да разбомбить к чёртовой матери!
— Это тоже попробуем! — кивнул Артузов. — Но сначала испытаем другой способ. Есть у меня одна задумка.
Турецкий фронт, над Чаталджанскими высотами, 4 ноября 1912 года, понедельник, двумя часами позднее
Лететь пришлось всего одной парой, хотя от желающих отбоя не было. Но одну из машин пришлось ставить на переборку мотора — как ни старайся, как ни совершенствуй, но авиационные движки живут недолго, а ремонтировать их надо часто. Тройку второго звена Артузов по просьбе болгар выделил для корректировки артиллерийского огня.
Так и вышло, что на 'испытание задумки отправился сам Артузов с одним из ведомых. Вылетели не наобум, а дождавшись сообщения по радио от дежурного
