был родом из Харькова. Он поступил на юридический факультет Московского университета на закате эпохи СССР, а закончил, когда властолюбивые политики прочертили между Харьковом и Москвой невидимую границу. С годами условная граница обрастала реальными барьерами, а в последнее время превратилась в напичканный минами бастион между двумя враждующими государствами.
Юрия Григорьевича новая реальность отнюдь не радовала. Его престарелые родители проживали в Харькове. После начала специальной военной операции на Украине они переехали в Польшу, но участь второсортных беженцев им не понравилась, и месяц назад родители перебрались к сыну в Москву. На этом спокойная жизнь Юрия Григорьевича закончилась.
Вместо ностальгических воспоминаний детства родители привезли с собой злободневные русско-украинские споры. Отец, Григорий Александрович, убеждал, что Донбасс еще в 2014-м нужно было с миром отпустить, да и Харьков с Одессой русские города. На что мама, Анна Николаевна, сменившая в паспорте имя на Ганну Миколаевну, с жаром тараторила о великой незалежной Украине, которую тысячу лет угнетали москали. И каждый из спорящих требовал поддержки у сына.
Юрий Григорьевич прятался за психологической «ширмой»:
– Что бы мы тут не говорили, люди наверху без на решат.
– С таким настроем, Юрко, ты всегда будешь внизу! – отчитывала сына энергичная мать. – Вот наш Виталик…
И далее шло восхваление младшего сына.
Виталий Харченко, младший брат Юрия Григорьевича, проживал в Киеве и служил в ГУР, Главном управлении разведки минобороны Украины. Виталий был в звании подполковника, но мать была уверена, что младший сын превзойдет старшего и станет генералом. В прежние годы братья созванивались, поздравляли друг друга с праздниками, и никого не волновали такие родственные связи.
С началом военных действий отношение руководства Следственного комитета изменилось. Вышестоящий генерал Мотыгин прямо указал Юрию Григорьевичу, что контакты с братом нужно прекратить! ГУР, где служит Виталий Харченко, ведет активную подрывную деятельность против России. Вражеская разведка используют самые изощренные методы, в том числе родственные связи. Поэтому, если брат обратится с просьбой, надлежит немедленно об этом доложить.
Юрий Григорьевич с докладами не спешил. На прямые вопросы генерала отвечал, что не общается с братом. Мотыгин кивал, но смотрел косо.
А недавно вызвал к себе и спросил, как о деле решенном:
– Ты думал о приемнике? Кого рекомендуешь на свое место?
– На мое? – растерялся полковник.
Генерал пошелестел страницами личного дела Харченко и посмотрел, как педагог на бестолкового ученика.
– Ты пойми, Юра, с выслугой у тебя полный порядок, награды имеются. Самое время оформить пенсию. А то с твоими родственными связями мало ли что да как.
– Я подумаю. О приемнике, – выдавил Харченко.
Об этом Юрий Григорьевич и собирался поговорить с Петелиной. Уж если кому и доверить дело всей жизни, то только ей. Карьеристов в отделе хватает, а толковых следователей еще поискать. Петелина хоть и женщина, но ее знают, уважают и побаиваются. Петля одним словом. Правда, она еще майор, но очередное звание заслужила. Можно готовить приказ. Пока назначение Петелиной согласуют, он научит ее дипломатии в высоких кабинетах.
Жаль, что сегодня поговорить им не удалось. Поделишься проблемами – и вроде как легче на душе. А так приходится таскать всё в себе.
Юрий Григорьевич, озабоченный нерадостными перспективами, пришел домой поздно. Домашние уже поужинали. Жена Люба отвлеклась от сериала и поднялась с дивана, готовая идти на кухню.
Но ее отстранила Ганна Миколаевна:
– Котлетки по-киевски, я готовила. А ты почивай, Люба, мне с сынком погутарить потребно.
Мать быстро собрала на стол и прикрыла дверь на кухню. Дождалась, когда сын утолит голод, и даже предложила рюмку водки. Харченко выпил. Мать подлила еще, села рядом и перешла к делу.
– Мне Виталик звонил.
– А я его заблокировал.
– Вин знае и не буде тебе звонити.
– Всё-то он знает.
– Все да не все. – Мать придвинула стул ближе к сыну. – Помоги брату. Ему информация потребна.
Подобный разговор уже был. Юрий Григорьевич махнул залпом водку и выдохнул:
– Обойдется!
Мать скривила лицо:
– Юрко, мало ли що як повернется. Зараз Россия велика, а станет малая або никакая. Украйна будет по над ней.
– Не будет.
– Як не буде? За нашей краиной Америка, Запад! Що попросимо, все дають. А Россию со всих бокив обложили. Скоро ракеты, танки закинчаться, воевати буде нечем. Ось тогда наши хлопцы…
– Хватит! Я просил, чтобы на эту тему в моем доме…
– Да ты не боись, сынку. Общение через меня, нихто ни дизнаеться. Я симки меняти буду, а Виталик с пидминных номеров завжде пише.
– Конспираторы.
– Юрко, у тебе слидство, криминальни справи, а значит, компромат на влиятельных людин.
– Нет у меня влиятельных!
– Так зараз репортеры, блогеры тож влиятельны. Чиновник, военный або артист який известный – все не без дерьма. Ты компромат на них дай, а вже Виталик знайде пидхид.
– Мама, тебе что, нечем заняться?
– Я за свою краину переживаю.
– Я тоже!
Мать разочарованно покачала головой:
– Москальска натура с тебе так и пре. Ты же украинец!
– Я служу России.
– Служит вин, як же! Ось помяни мамкино слово: Виталик стане генералом, а тебе со службы пид зад колином. Я ж чуяла, як ты Любе признался, що тебе на пенсию спроваживают.
– Из-за твоего Виталика.
– Вин наш! Ридный! И твоя батьковщина Украйна.
– Ага! Сейчас открою окно и закричу «героям слава»!
– Кричати не треба. Треба по-тихому. Наши в контрнаступ скоро пидуть, и погонят москалей до Ростова, а може и до Москвы.
– Не дождетесь.
– Мамке не веришь? Глянь, що наши пишут. Глянь!
Ганна Миколаевна подсунула телефон с «Телеграм»-каналом. Харченко отпихнул. Мать не унималась.
– Да не вороти ты нос. Слухай сюда! «Власть Кремля зашаталась, немного подтолкнуть – и покатится, как камень с горы». Чуешь, до чого иде? Тих, хто Московию подтолкнет, наши оценят.
– «Наши» – то ваши! У меня свои!
– Юрко, мы с батькой старые, нам ничого ни треба. Тилько б Украйна перемогла Москву.
– Что ж ты в Москву приехала?
– Мамку гонишь? Ну точно москаль!
На кухню сунулась встревоженная Люба. За ней появился озадаченный Харченко-старший.
– Що у вас? Я новости пропустил?
– У нас по-старому. – Юрий Григорьевич выпил еще рюмку, резко встал, опрокинув стул, и предупредил: – Я к себе. И не суйтесь!
Близкие не отважились его беспокоить, а экстренный вызов вернул полковнику уверенность. Он все еще руководитель следствия и ему докладывают о самых громких преступлениях.
Глава 5
Два столкнувшихся автомобиля синхронно подмигивали ночной улице аварийной сигнализацией. Ожидание затягивалось. Сотрудники ДПС на происшествие без пострадавших не спешили.
Елена Петелина поерзала в водительском кресле чтобы размять затекшую поясницу.
