И вот, наконец, он почувствовал это. Передние орки напирали уже слабее. Атака зеленокожих наконец-то убавила темп и даже где-то откатилась. Враг не спасался бегством и даже не развернулся, но отпрянул, словно желая пополнить запасы ярости. Стоявшие до сих пор вертикально трупы, наконец, смогли упасть. В воздухе плыла пыль, коричневая от мелких кровавых брызг. Вокруг итакийских воинов громоздилась гора тел. Временное затишье — естественный ход любого сражения.
— Оружие! — крикнул Петрок, зная, что оруженосцы уже догадались воспользоваться переменой обстановки.
Змеи отбросили прочь пришедшие в негодность копья и снова взяли наизготовку перезаряженные болтеры. Вернувшись на прежнюю позицию, они ударили очередями. Тоже перегруппировавшиеся зеленокожие загомонили с новой силой.
Петрок даже не давал команды стрелять. Фратрия, даже новички, точно знали, когда начинать. Вторая атака орды была такой же, как первая. Массированный обстрел скосил множество зеленокожих.
И вновь опустошив обоймы, Змеи отбросили болтеры в сторону оружейников, и взялись за копья. И снова Змеям предстояла рукопашная.
— Приготовиться! — скомандовал Петрок, и линия Астартес ощетинилась копьями с бритвенно-острыми наконечниками.
— Шаг вперед! — приказал Петрок, и космодесантники шагнули вперед с левой ноги, встречая орду ударом копий.
— Шаг!
И снова линия воинов, как один, сдвигается, орудуя копьями и отражая тяжелые удары щитами.
— Шаг!
И опять наступление. Копья пронзают торсы и головы, Змеи отбрасывают навалившихся врагов щитами, как бульдозерными отвалами. Им удается оттеснить линию фронта дальше от первоначальной, оставив за собой вал из трупов.
— Шаг!
Пятьдесят копий устремляются вперед, наносят удары, пронзают врагов, вспарывают животы…
— Шаг! Шаг! Шаг!
Вторая партия копий подошла к концу. Затупились наконечники, древки. Щиты трещали под страшной тяжестью. Астартес уже не наступали, орки теснили их назад.
— Держать линию! Клинки по желанию!
Приказ своевременный, пока не утрачено добытое преимущество. Шеренга итакийцев плотно сомкнулась, подобно речной дамбе. Братья сменили отслужившие свое копья на боевые мечи, выхватив их из ножен. Ход и звуки сражения вновь изменились. Сейчас возобладал дробный, аритмичный звон клинков и всхлипы рассекаемой плоти: каждый брат мастерски орудовал коротким боевым гладием.
Эта мясорубка длилась минут двадцать, Змеи громили врага, рубили головы, рассекали тела и дробили кости. И когда уже лезвия притупились, наступил перелом.
И вот, наконец, дело сделано. Орочья орда отступила, а потом рассеялась вовсе.
Но это сражение не заставит зеленокожих остановить вторжение. Разбегаясь, орки старались унести с поля боя отнюдь не раненых, но оружие.
Космодесантники еще какое-то время добивали нерасторопных или наиболее отчаянных особей, осмеливавшихся встать у них на пути.
Железные Змеи отстояли Пиридон.
Усталые и израненные, они наконец-то смогли перевести дух. Очищая клапаны шлемов и оптические приборы от ошметков мяса и сгустков крови, итакийцы медленно осознавали, что им удалось совершить. На три акра от дороги земля была покрыта трупами монстров в несколько слоев. Смердящие курганы из трупов сочились омерзительными жидкостями, превращающими пашню в болото.
Ушей космодесантников достигли новые звуки. Оружейники и служители кричали от радости, потрясая в воздухе копьями и стуча по свежим щитам. Один за другим братья-Змеи подняли вверх кулаки и окровавленные мечи. Некоторые отстегнули шлемы, подставили ветру потные и раскрасневшиеся лица, мокрые волосы и сияющие глаза. Из глоток воинов исторгся триумфальный клич, ознаменовавший завершение боя и победу.
Приад тоже улюлюкал вместе со всеми, и вместе с тем внимательно осматривал воинов. Без ранений не обошлось, у многих повреждены доспехи, почти у всех расколоты щиты и все — все — перемазаны зеленым как мох орочьим ихором.
Но пять отделений не потеряли не единого воина.
Сержант взмахнул потрепанным щитом и торжествующе потряс им над головой, ощущая его тяжесть и несбалансированность. Оказалось, что на щите все еще висела отсеченная голова орка, впившаяся клыками в обод.
Приад не без усилия разомкнул громадные челюсти и отшвырнул голову.
И тогда он неожиданно подумал о черной собаке на лугу и огляделся в поисках Петрока.
XI
— Это случилось больше десяти лет назад. Я служил свой первый год.
— Тогда это было больше двенадцати лет назад, брат, — поправил его Петрок.
— Ты помнишь лучше меня, брат, — заметил Приад. — Короче, давно это было, в первый год моей службы. Желая проверить меня в автономной операции, Рафон отправил меня в мир под названием Баал Солок. Туда наведались темные эльдары, на поверку оказалось, что это был экипаж одного потерпевшего крушение корабля. Я зачистил это место.
Сержант и библиарий шли по тлеющему полю битвы, направляясь к разбитому оружейниками и слугами походному биваку. Огнеметчики принялись за сжигание вражеских трупов, остальные подтягивались к лагерю. Там царило ликование, особенно радовались новички. Приад и Петрок встретили брата-сержанта Сеута, и Приад крепко пожал ему руку.
— «Ридатес» снова в строю, — сказал он.
— Подольше бы им там оставаться, — отвечал Сеут, явно гордый тем, как его новобранцы проявили себя в бою.
— Они еще станут нотаблями, — Петрок хлопнул космодесантника по плечу. Сеут рассмеялся и пошел собирать своих воинов.
В лагере апотекарий уже врачевали раны, а оружейники чистили болтеры и приступали к починке поврежденной брони. Слуги помогали десантникам снимать поврежденные сегменты доспехов, кузнецы выправляли их и ремонтировали, запаивая выбоины с помощью термоядерных ламп. В воздухе пахло горячим металлом.
Когда Приад и Петрок пришли в лагерь, к ним поспешили служители, приняли оружие и осмотрели доспехи. Беллус унесли, чтобы почистить и смазать. Разъединили и сняли молниевую перчатку. Оружейник потянул Приада за правый наруч, покореженный и пробитый. В пылу битвы Приад даже не заметил повреждения.
— Присядем, — предложил Петрок, и они опустились на земляной бугор, пока служители занимались с ними. — Итак, ты зачистил это место.
Приад кивнул:
— Дело оказалось несложным, заняло день или около того. Но там, как я сейчас вспомнил, был пес. Черная собака.
Намоченными в разбавленном водой уксусе губками слуги смывали кровь и пот с лица Приада. Оказалось, что зубец орочьего цепного топора или похожего оружия пробил броню и мышцу предплечья. Когда сняли доспех, из него выпал сгусток свернувшейся крови.
— Апотекарий! — крикнул оружейник, закрепляя поврежденный сегмент брони в тисках, чтобы подправить.
Хирон занимался глубокой раной в боку Пиндора, но Лаэтес из отделения «Пеллеас» тут же подошел к Приаду и поднес к ране пинцет. Он принес с собой кожаный ремень, который предложил Приаду закусить зубами.
— Я разговариваю, — отказался Приад, и продолжил, не обращая внимания на манипуляции апотекария: — Итак, черный пес.
— Собака имела большое значение?
— Нет. Я просто о ней позабыл. Но вот что важно. Те эльдары ожесточенно охраняли некий трофей. Громадные челюсти с тупыми зубами.
Петрок сузил глаза. Слуга попытался наложить Петроку пластырь на рану на щеке, но библиарий отмахнулся:
— Само заживет, — сказал он. И посмотрел на Приада. — Челюсти?
— Огромные, — кивнул Приад. — С тупыми зубами. Челюсти какого-то зеленокожего, как я уверен теперь, когда повидал их воочию. Пасти тех, которых мы истребляли сегодня, очень похожи. Только тот был больше. Таких крупных мы сегодня не видели.
Петрок помолчал какое-то время, потом спросил:
— Не в укор тебе, Приад, но почему ты вспомнил об этом только сейчас? Я рассказывал тебе о своем сне не одну неделю назад.
— Потому что, — отвечал Приад, — сам я никогда тех челюстей не видел. Мне о них рассказывал человек, который тогда там присутствовал.
— Надежный?
— Вполне, полагаю. Челюсти были уничтожены то того, как я их увидел. И было совершенно очевидно, что для эльдар — примулов, как их там называют, — они были очень важны.
— Они были уничтожены? Уверен в этом?
— Сожжены дотла. Взорваны гранатой.
— Просвети меня, брат. Как ты можешь быть уверен в том, что не видел собственными глазами? Очевидцы, даже надежные, склонны к преувеличению.
Лаэтес закончил обработку раны и распылил на рваное, в кровоподтеках предплечье Приада синтеплоть, помогающую процессу естественного заживления. Окровавленный зубец лежал в стальной чаше рядом с Приадом. Лаэтес изо всех сил старался делать вид, что не слушает их разговор.
