до сих пор. Фирма, на которую я работала до вас, время от времени помогала «Менниксу» избежать уплаты кое-каких налогов… пока мой хозяин не смотался из Штатов. Как ты считаешь, могли мы провернуть наше дельце, не будучи уверенными, что Дэнни нам не помешает? О «Менниксе» я знаю все. Ну а теперь поторопись. Привезешь машинку, и у тебя будет случай увидеть виртуоза за работой. Кота берегись!
Майлз, продолжая ворчать, направился к двери, потом вернулся.
— Белл, разве Дэн поставил машину не перед домом?
— А что?
— Да нет ее там, — расстроенно сказал он.
— Наверно, он оставил ее где-то поблизости, какая тебе разница? Дуй за машинкой, и поживее.
Он ушел. Я мог бы им сказать, где поставил машину, но, поскольку они меня не спросили, мысль об этом не задержалась в моем мозгу — я вообще ни о чем не думал.
Белл тоже куда-то ушла, и я надолго остался один.
Майлз вернулся уже на рассвете. Он выглядел изможденным и с трудом волок на себе нашу тяжеленную машинку. Потом они снова оставили меня одного.
Вскоре Белл вернулась и спросила меня:
— Дэн, тут в бумагах сказано, что ты поручаешь страховой компании заботу об акциях «Горничной». Так вот, ты совсем не хочешь так поступать, ты хочешь отдать их мне.
Я не ответил. Белл встревожилась.
— Сформулируем иначе: ты очень хочешь передать их мне. Ты понимаешь, что ты хочешь передать их мне? Или не понимаешь?
— Да, понимаю. Я хочу передать их тебе.
— Ну и славно. Ты хочешь, ты должен передать мне акции, и пока не отдашь, не будешь счастлив. И где же они? В твоей машине?
— Нет.
— Тогда где же?
— Я отправил их по почте.
— Что? — взвизгнула она. — Когда отправил? Кому отправил? Почему?
Если бы второй вопрос она задала последним, я бы на него ответил. Но все, что я мог сделать, — дать ответ на последний из заданных вопросов.
— Я сделал передаточную надпись.
— Куда он их дел? — спросил вошедший в комнату Майлз.
— Он сказал, что отправил их по почте… потому что сделал на них передаточную надпись! Найди-ка его машину и обыщи ее как следует — может, ему все это только кажется. Ведь когда он оформлял страховку, акции точно были при нем.
— Сделал передаточную надпись… — машинально повторил Майлз. — О господи! Кому?
— Сейчас спрошу. Дэн, на кого ты сделал передаточную надпись?
— На Американский банк.
Она не спросила меня «почему» — тогда я бы ей и рассказал о Рикки.
Белл сникла и тяжело вздохнула.
— Гол в наши ворота, толстячок. Можешь считать, что акции уплыли. Из банка нам их ни за что не выковырять. — Она вдруг выпрямилась. — Если только он на самом деле отослал их. А если нет, я так подчищу передаточную надпись, что комар носа не подточит. И он сделает новую передаточную надпись… на мое имя.
— На твое и на мое, — поправил ее Майлз.
— Ну, это уже детали. Иди-ка поищи его машину.
Спустя некоторое время Майлз возвратился и сообщил:
— Ее нигде нет. Я объехал все переулки вокруг. Он, верно, приехал сюда на такси.
— Но ты же слышал — он сказал, что приехал на своей машине.
— Но ее нет поблизости. Лучше спроси его, когда и куда он отправил по почте акции?
Белл спросила, а я ей ответил:
— Перед тем, как сюда приехать. Я опустил пакет в почтовый ящик на углу улицы Сепульведа и бульвара Вентура.
— Думаешь, он не врет? — спросил Майлз.
— В таком состоянии он не может врать. И он абсолютно уверен в своих словах — так что путаница исключается. Черт с ними, Майлз. Может, когда мы от него избавимся, окажется, что передаточная надпись не имеет силы, поскольку он уже продал нам акции… по крайней мере, я сейчас заставлю его подписать несколько пустых бланков, а там увидим.
Она попыталась заставить меня подписать, а я попытался повиноваться. Но в таком состоянии я не мог расписаться толком. Наконец она вырвала у меня из рук бумагу и сказала со злостью:
— Ты меня до истерики доведешь! Я и то могу лучше за тебя расписаться. — Она наклонилась ко мне и мстительно прошипела: — Жаль, что я твоего кота не пристукнула.
На некоторое время они оставили меня в покое. Потом ко мне подошла Белл и объявила:
— Дэнни, я сделаю тебе укольчик, и ты почувствуешь себя гораздо лучше. Ты сможешь встать, двигаться и вести себя так, словно ничего не произошло. Ты ни на кого не будешь сердиться, особенно на нас с Майлзом, — ведь мы твои лучшие друзья, правда? Кто твои лучшие друзья?
— Вы. Ты и Майлз.
— Но я тебе больше чем друг. Я тебе как сестра. Повтори.
— Ты мне как сестра.
— Вот и хорошо. А сейчас мы поедем на машине, потом ты погрузишься в «долгий сон». Ты приболел, а когда поспишь, то проснешься здоровеньким. Понимаешь, о чем я говорю?
— Да.
— Так кто я?
— Ты мой лучший друг. Ты мне как сестра.
— Умница. А теперь закатай-ка рукав.
Укола я не почувствовал, но кожа в том месте, куда вошла игла, горела. Меня трясло, как от озноба, но я смог выпрямиться в кресле.
— Эй, сестренка, у меня кожа после укола горит. Что ты мне засадила?
— Кое-что, от чего тебе сразу станет лучше. Ты немного приболел.
— Да, приболел. А Майлз где?
— Сейчас вернется. Подставляй-ка другую руку, рукав-то закатай!
— Для чего? — запротестовал я, но рукав закатал и позволил себя уколоть. От укола я подпрыгнул в кресле.
— Тебе ведь не очень больно? — улыбнулась Белл.
— А? Нет, не больно. Зачем уколы-то?
— Ты подремлешь, пока мы доедем. А как доберемся до места, ты проснешься.
— Ладно. Мне хотелось бы поспать. И я хочу погрузиться в «долгий сон». — Тут мной овладело беспокойство, и я оглянулся по сторонам. — А где же Пит? Он ведь собирался со мной…
— Пит? — переспросила Белл. — Ну что ты, милый, забыл разве? Ты отправил его к Рикки, она о нем позаботится.
— Ах да.
Я улыбнулся с облегчением. Я послал Пита Рикки, помню, как отправлял его по почте. Все хорошо. Рикки любит Пита и, пока я пребываю в «долгом сне», будет о нем прекрасно заботиться.
Они отвезли меня в Объединенный храм в Сотелл, которым пользовались небольшие страховые компании, не имевшие собственных храмов сна. Я проспал всю дорогу и проснулся, как только Белл заговорила со мной. Майлз остался в машине, а Белл повела меня в здание. Девушка за стойкой регистратуры взглянула на
