class="p1">Конечно, не все взаимодействия на уровне индивидов — это тихие и особенные моменты единения. У Альфреда Ван Вогта в «Сотрудничай — или…!» (“Cooperate—or Else!”), а позже — в романе «Враг мой» Барри Б. Лонгиера это вопрос жизни и смерти. В каждом из этих случаев человек и инопланетянин из враждующих культур должны сотрудничать, чтобы выжить, оказавшись вдвоём во враждебном мире.[41]
Кроме того, в каждом из случаев — и в разной степени в других моих примерах — взаимодействие между индивидами проливает свет на различия между их культурами. В примерах Ван Вогта и Лонгиера индивидуальное взаимодействие в буквальном смысле является частью культурного взаимодействия, но большинство индивидуальных взаимодействий между людьми и инопланетянами, выведенных в рассказах, в какой-то степени и каким-то образом отражает в микрокосме отношения между культурами этих индивидов.
Наблюдение
Многие научно-фантастические рассказы напрямую обращаются к культурным взаимодействиям, спектр которых очень широк. Многие обращаются к теме наблюдения одной культуры за другой, когда наблюдающая группа старается оставаться незамеченной для наблюдаемых. Разумеется, так получается редко; история начинается тогда, когда они оказываются замеченными, несмотря на все их усилия.
Чет и Тина Барлин в моём «Ньютоне и квази-яблоке» делают карьеру на наблюдении за инопланетными культурами. Они используют такие устройства, как спускаемый аппарат-невидимка, микрофоны дальнего радиуса действия и компактные телескопы, чтобы избежать прямого контакта с объектами наблюдения, поскольку правительство, которое их нанимает, проводит строгую политику против вмешательства. Иногда, однако, вмешательство кажется необходимым и, разумеется, наступают его последствия, предвидеть которые нелегко. В «Ньютоне и квази-яблоке» они получают разрешение помочь — совсем немного — многообещающей культуре пережить повторяющиеся набеги варваров. К сожалению, то крохотное преимущество, которое они передают ей, грозит уничтожить в зародыше крупный научный прорыв.
Правительство Чета и Тины во времена «Ньютона…» следует тому, что в «Звёздном пути» названо «Главной директивой», — политике избегания вмешательства в жизнь менее развитых культур. В недавней редакционной статье под названием «Вмешательство» (“Interference”) я ещё раз обратился к вопросу о том, почему цивилизация может предпочесть следовать такой политике, или же отвергнуть её. В этом вопросе возможен целый ряд подходов, и нет никаких оснований для априорных предположений о том, насколько «невнимательными» или агрессивными могут быть наши собственные потомки или любая другая инопланетная культура. Я подозреваю, что в соответствии с наиболее вероятным общим и долгосрочным сценарием философия любой культуры будет колебаться между крайностями. То же самое правительство, которое хотело, чтобы мои Барлины не распускали руки, до этого (например, в «Войне за независимость») проводило политику «Предначертания судьбы», колонизируя все миры, до которых могли дотянуться руки, и практически не обращало внимания на их прежних обитателей.
Завоевание и колонизация
Это подводит нас к другой обширной категории взаимодействий — вторжению, обороне, войне и колонизации. Одним из самых известных ранних научно-фантастических произведений была «Война миров» Герберта Уэллса, позже адаптированная для американской аудитории как радиопостановка Орсона Уэллса, которая вызвала массовую панику. Марсиане, вторгшиеся на Землю, предстали в облике чудовищ, творящих геноцид и стремящихся стереть нас с лица земли, чтобы освободить место для себя, и это до сих пор иногда срабатывает, если вы в состоянии убедить своих читателей, что ваши инопланетяне настолько инопланетны, что мы не можем понять, что ими движет. Недавний успешный пример, который приблизительно подпадает под эту категорию, — «Бесконечная война» Джо Холдемана. Однако современные читатели зачастую ожидают, что у всех персонажей, в том числе у инопланетян, будут понятные и правдоподобные мотивы действий.
Так что, если вам нужны инопланетные захватчики, вы должны, как минимум, подумать о том, зачем им понадобилось ввязываться в эти неприятности. Многие из старых условностей бульварной фантастики не выдерживают критики, если только вы не придумаете подходящий набор обстоятельств, чтобы заставить их работать. Они хотят, чтобы мы стали их рабами? Возможно; такой умелый рассказчик, как Гордон Р. Диксон, всё ещё способен сделать это правдоподобным и запоминающимся, как в романе «Путь Пилигрима». Чтобы произвести впечатление на читателей, которые уже прочитали его, вам придётся поработать, как минимум, так же хорошо, а это значит, что вам придётся продумать такие вопросы, как «Что такого мы можем сделать для них, чего их собственные машины не могут сделать лучше и дешевле?»
Захотят ли они использовать нас в пищу? Не исключено, что мы вызовем у них несварение желудка; если же этого не случится, вам нужно будет объяснить (или, по крайней мере, быть в состоянии объяснить), почему наши биохимические процессы настолько схожи.[42] Захотят ли они приобрести нашу недвижимость? Например, тем, кто дышит хлором, от этого было бы мало толку. Чтобы им нравилась та же самая недвижимость, что и нам, они должны быть, как минимум, достаточно сильно похожими на нас — или же они должны быть готовыми «терраформировать» мир в соответствии с их собственными спецификациями, а это огромный объём работы. (Или же модифицировать самих себя, чтобы вписаться в ранее существовавшую экосистему, не нарушая её без необходимости, как в «Микробе» Джоан Слончевски.)[43]
Если две культуры достаточно схожи, чтобы проявлять интерес к владению одним и тем же местом, возникает множество возможностей для конфликта. Наша собственная история свидетельствует о том, что технологически развитая культура, скорее всего, задушит менее развитую просто установлением контакта с ней. Значительная часть научной фантастики, например, «Пляска духов» (“Ghost Dance”) У. Р. Томпсона, пропитана ощущением опасности того, что либо это произойдёт с нами, либо мы сами станем причиной этого. Можно ли избежать опасности, если распознать её и принять соответствующие меры предосторожности? Вероятно, это возможно, но каковы будут соответствующие меры предосторожности, и всегда ли возможно их предпринять? Сьюзан Шварц в «Наследии полёта» ставит своих колонистов-людей в ситуацию, когда они должны выбирать между своим вымиранием и геноцидом: они застряли на планете, жители которой вполне симпатичны во взрослом возрасте, но представляют собой в буквальном смысле смертельную угрозу на личиночной стадии. Другие писатели, как Пол Андерсон в «Детях ветра» и У. Р. Томпсон в полном цикле произведения о планете Кья (см. десятую главу), показывают, как люди и инопланетяне могли бы умудриться сосуществовать в одном пространстве, сохраняя элементы обеих культур, но добавляя к ним другие, которых нет ни в одной из них по отдельности.
Можно вообразить множество вариаций на подобные темы. Одна из них (распространённая настолько, что для новой истории нужно придумать достаточно оригинальный поворот, чтобы её освежить) — это объединяющая множество видов галактическая федерация, обсуждающая, приглашать ли наш вид стать её членом, или же уничтожить его как
