Читаем без скачивания Город холодных руин - Марк Ньютон

Воланд, куря сигариллу, обдумывал ее проблему.

– Хочешь от него избавиться?

– Не уверена. Нет, я, правда, не знаю. Временами он ужасный недотепа и вовсе не такой уж хороший следователь, но он очень старается, и я у него многому учусь.

– Возможно, нам обоим будет лучше, если ты избавишься от него сейчас.

Нандзи промолчала, но Воланд догадывался, что ей не очень этого хочется.

– Нас обоих могут арестовать и казнить. От командующего Ночной Гвардией поступает мало полезной информации. По-моему, сейчас самое время избавиться от этого следователя.

Кивнув, она положила голову Воланду на грудь. Потом провела своей паучьей лапой вверх по его ноге, человеческой и розовой, и улыбнулась, наслаждаясь контрастом в цвете и текстуре. Мысль о необходимости убить толстого старого румеля причиняла ей боль. Неужели она и в самом деле к нему привязалась? Он был таким милым, даже добрым, но, с другой стороны, если она чему-нибудь научилась у Воланда, так это расчетливости. Сейчас, когда она человек, эмоции сотрясают ее, мешая думать. Возможно, когда она будет пауком, все станет намного легче. Тогда животные инстинкты возьмут верх и убийство следователя превратится в очередную работу, такую же, как все остальные, не больше и не меньше. Иногда она жалела, что не может внутренне быть всегда такой, какой она становилась в своем трансформированном состоянии, – собранной, целеустремленной, не знающей жалости и не умеющей полагаться на других.

– Ладно. Я его убью. Все равно это пришлось бы сделать, раньше или позже.

Глава тридцать третья

– Шоу големов! – вскрикнула Мариса. Ее радость стоила всех усилий, которые он потратил, доставая эти билеты. Она стиснула его руки, отчего все воспоминания о прошедшем дне тут же покинули его, как всегда.

– Ага. – Джерид хитрил, у него были на то причины. Он был не самой романтической персоной в мире и знал это. Однако даже становясь старше, он все так же по-мальчишески волновался перед каждым их свиданием, как будто они шли куда-то вместе в первый раз. Ему всегда было немного неловко. – Я тут подумал, давно мы уже никуда не ходили, а тебе они вроде нравились в Виллджамуре. Так что пойди накинь на себя что-нибудь поприличнее, а то Великий Юкоуну через час начнет.

– Отлично, сейчас переоденусь, я быстро.

– Поторопись, а то уйду без тебя. – Джерид с удовольствием проследил за женой взглядом, когда она выбегала из комнаты: он любил ее удивлять. Прислушиваясь к знакомой возне, которая всегда сопровождала процесс ее одевания, он с удовольствием вздохнул и повернулся к окну. На улице шел снег – как всегда. Зато чистильщики улиц не будут крутиться под ногами по пути к театру. Снег здесь лежал только на стенах, копился на крышах и в других местах, где культистам нелегко было делать свою работу. В Виллирене снег все еще воспринимался как белая чума. На перекрестках зажигали штормовые фонари, их мягкий оранжевый свет отражался в мокрой мостовой. В глубине души Джерид решил, что атмосферу сегодняшнего вечера вполне можно квалифицировать как романтическую.

Честно говоря, он и сам нуждался в отдыхе, чтобы не сойти с ума. Иначе он без конца только и думал бы, что о громадном пауке-убийце. Он и так посвятил этому делу целый день: сначала опрашивал родственников погибших, затем анализировал аналогичные исчезновения в надежде установить какую-то закономерность. И в довершение всего писал рапорты начальству. Иногда он думал, как, интересно, работалось бы в инквизиции, если бы не надо было изводить столько бумаги.

Хватит ли у него способностей и сил, чтобы бороться с этим пауком, существом, столь не похожим на него самого, столь ужасным, что в нем пробудились все его детские страхи? Похоже, во всей инквизиции никто больше не интересовался этим делом. Он поделился своими соображениями с одним-двумя старшими сотрудниками, но, судя по выражению их лиц, те предпочитали поручить исчезновение людей всецело его заботам. С одной стороны, его это вполне устраивало: он привык взваливать груз ответственности на свои плечи, не рассчитывая даже на благодарность коллег, но, с другой стороны, такой подход сильно усложнял ему жизнь. Правда, один коллега даже купил бутылку виски и подарил ему со словами, что, поскольку он то и дело задерживается допоздна на работе, то пусть у него будет хоть такая компания. Джерид, не открывая, положил бутылку в нижний ящик своего стола. Эта дорожка вела в ад.

Наконец Мариса спустилась и вбежала в гостиную, совсем как в старые добрые времена. Казалось, только вчера они были молодыми! Куда только ушло время? На ней было облегающее зеленое платье классического покроя и брошь, которую он купил лет пятьдесят тому назад и вручил ей на одном из мостов Виллджамура в день годовщины свадьбы. Ее светлые волосы были элегантно зачесаны назад, она благоухала его любимыми духами.

– Вы позволите? – Он предложил ей руку.

Нандзи сидела на крыше, наблюдая за вереницей людей, которые, втянув головы в плечи и склонившись навстречу ветру и снегопаду, тащились по улицам. Небо сплошь покрывали тучи. Воры то и дело похищали фонари, чтобы сдать их на металлолом, оставляя улицу в непроглядной тьме, которая Нандзи в ее облике арахнида была только кстати. На водосточном желобе вдоль крыши скопился снег, он затруднял обзор, и Нандзи лапой расчистила перед собой небольшое пространство, чтобы лучше видеть.

Она была на полпути между театром и домом Джерида. Ее мишень сама с гордостью объявила ей сегодня о предстоящем выходе, чем предоставила пауку великолепную возможность избавиться от него.

Стоило какой-нибудь паре показаться на горизонте, как Нандзи начинала сосредоточенно изучать их, чтобы понять, Джерид это или нет. Толпа излучала радость, горе, возбуждение, смущение – множество состояний, которые она воспринимала как изменения химического состава воздуха.

Вот они, внизу слева: Джерид и Мариса. Она держит его под руку, он улыбается, она смеется каким-то его словам. Какой-то мальчишка запустил в Джерида снежком, не попал, следователь в ответ сгреб немного снега со стены, скатал в комок и запустил в него.

Осторожно, чтобы нечаянно не привлечь к себе внимания, Нандзи подтянула лапы и стала внимательно следить за парой. Румели уходили все дальше, и Нандзи, словно танцовщица на пуантах, перенесла свое огромное тело в дальний конец крыши, не выпуская жертву из виду. Городские огни гипнотизировали ее своей ленивой пульсацией, химия уличных торговцев марала воздух, но она ни на миг не переставала следить за Джеридом и его женой, легко перешагивая с крыши на крышу, подстраховывая себя паутиной, чтобы не поскользнуться и не упасть на землю.

Улица заполнилась народом, шоу големов привлекало много публики.

Тут она и потеряла их, Джерида и Марису, в плотной толпе у входа в старый театр. Но животные инстинкты уже овладели ею; желание найти и убить превысило все остальное.

Значит, вперед, на крышу театра, и дальше вверх, на головокружительную высоту. Шаткая постройка, казалось, ходуном ходила на ветру. Побегав по крыше туда-сюда, она отыскала две-три расшатанные плитки и, приподняв их, протиснула в образовавшееся отверстие мохнатую луковицу своего тела.

Оказавшись внутри, она начала спускаться в темноту.

Огни погасли. По залу прокатились жидкие аплодисменты.

Сидя в третьем ряду с конца, с правой стороны обитого красным плюшем зала, Джерид с умеренным интересом смотрел на сцену, где уже появился големист в броской белоснежной рубашке. Его лицо сильно напоминало мешок картошки, он весело смеялся чему-то своему. Мелкая белая птеродетта, верткая и шипастая, шмыгала у него под ногами.

«Как это, должно быть, унизительно для культиста, – подумал Джерид, – быть низведенным до необходимости представлять простой развлекательный аттракцион. Интересно, коллеги его дразнят?»

Человек послал несколько воздушных поцелуев в толпу, Мариса восторженно сжала руку Джерида. Все это выглядело дешевкой, и он не мог понять, любит его жена такие шоу искренне или с долей иронии, однако вид у нее был вполне счастливый. Радуясь, она всегда делалась похожей на девчонку, и он, улыбнувшись, переключил внимание на сцену.

Големист, как обычно, расставил пузатые фигурки высотой в половину человеческого роста по краю сцены, где их освещали ярко горевшие факелы, а сам отступил в затененное пространство в центре, и белая тварь последовала за ним.

Раздались звуки гитары, в основном минорные аккорды, и после нескольких магических вспышек каменные статуи приобрели мягкость и подвижность. Одна за другой они начали вращаться под завораживающий ритм.

При таком скоплении народа химический состав воздуха изменился до неузнаваемости, отдельные личности начали терять свою индивидуальность. Нандзи прорвалась сквозь несколько театральных этажей и опустилась прямо на крышу зрительного зала. Точнее, она оказалась непосредственно над сценой и могла видеть всю машинерию театра. Какие-то веревки спиралями спускались к рампе, раздвинутый занавес обвис, словно морщинистое старческое лицо. Анализируя запахи, Нандзи наконец вычислила Джерида и Марису – они сидели в одном из последних рядов, в стороне от основной части публики. Зал был полупуст. Хотя посмотреть шоу пришло немало людей, этот театр мог вместить гораздо больше зрителей. Стены зала – сухие и прочные – представляли собой идеальную поверхность для лазания.