Внезапно Стоук почувствовал, как руки девушки скользнули ему под тунику и стали ласкать его обнаженную грудь. Он замер. Но сладкая пытка на этом не кончилась — Ларк продолжала исследовать его тело. Она коснулась его живота, потом ее руки перебрались к нему на спину, а затем, поднырнув под пояс тесных штанов, обхватили ягодицы Стоука.
Из его горла вырвался глухой протяжный стон. Он ощущал жар ее тела, знал, что она желает его. Это сводило Стоука с ума. В следующую минуту он осознал, что если не овладеет ею тут же, его семя изольется впустую.
Должно быть, она догадалась, какие чувства обуревают Стоука, и начала развязывать шнурки на его штанах. Положив девушку на край постели, он высоко задрал на ней сорочку. Созерцание ее белого тела, длинных стройных ног и золотистого треугольника внизу живота вызвало у него дрожь.
Раздвинув Ларк бедра, Стоук вошел в нее.
Она выгнула спину и прижалась к нему.
— Посмотри на меня, Ларк, — хрипло сказал он, чувствуя, как ее влажное лоно облегает его плоть. Ему хотелось, чтобы эта пытка длилась вечно.
Стоук видел, как в глубине ее глаз то вспыхивают, то затухают яркие искорки страсти. В эту минуту между ними не существовало ничего, что разделяло бы их, — было только огромное, всепоглощающее желание обладать друг другом.
Это могучее первобытное чувство было сильнее Стоука, сильнее всех клятв, которые он давал себе. Раз за разом он погружался во влажные глубины Ларк, а затем отступал, чтобы через мгновение проникнуть в нее вновь. Пролив семя в ее жаркое лоно, он отыскал ее губы и закрепил поцелуем то, что совершилось между ними.
В следующий момент он потянул Ларк за собой — подальше от края, на простор необъятной постели Блэкстоунов. Стоук сделал это осторожно, стараясь, чтобы его мужской жезл не выскользнул из ее влажных недр.
— Мы не должны делать этого еще раз, — пробормотала Ларк, заметив, что Стоук устроился у нее между ног и готовится продолжить начатое. — Я обязана вернуться домой и предстать перед отцом и Эвенелом.
Стоук оторвался от ее груди, вскинул голову и с удивлением и ревностью спросил:
— Поздно теперь каяться перед женишком, ты не находишь?
— Знаю, что поздно, но ведь мне так или иначе придется с ним объясниться. Как-никак, мы ведь обручены.
— Ты все еще любишь его?
— Я любила его всю свою жизнь. Если Эвенел узнает о том, что случилось, это разобьет ему сердце, и он не оправится до конца своих дней. Эвенел очень чувствителен, и душевная или сердечная боль ранит его глубже, чем любого другого человека.
Если бы Ларк, говоря это, не целовала его, ревность Стоука перехлестнула бы через край. Этого, однако, не произошло еще и потому, что, когда Ларк упоминала об Эвенеле, в ее голосе не слышалось подлинного чувства. Стоук не сомневался: она испытывает к жениху дружбу, но не любовь. Он научился разбираться в подобных тонкостях на собственном опыте. Когда Стоук ухаживал за Сесиль, в ее голосе тоже не хватало глубины истинного чувства, а он был тогда так молод и глуп, что не замечал этого.
В наступившей вдруг тишине Ларк, приблизив свои губы к его губам, прошептала:
— Одного только я не понимаю…
— Чего же, моя тигрица?
— Неужели это всегда заканчивается так быстро? — Девушка потупилась. — Мои родители, к примеру, иногда занимались этим всю ночь напролет. Или все дело в том, что я не устраиваю тебя как женщина? Конечно, я худая и бедра у меня тощие — не то что у Элен. Может, тебе следует подыскать себе даму с формами?
Стоук приложил палец к ее губам.
— Даже если бы в эту комнату вошли три такие же женщины, как Элен, они не доставили бы мне той радости, какую приносит близость с тобой.
— Это правда? — Щеки Ларк зарделись.
— Правда. Ты стоишь трех таких женщин, как Элен. Неужели ты не видишь, какое удовольствие мне доставила?
— Значит, это моя заслуга? — удивилась Ларк.
— Это и заслуга твоя, и вина. Ты распалила меня до такой степени, что я не мог больше терпеть.
— Значит, мне не следует прикасаться к тебе и я должна лежать неподвижно, как бревно? Чтобы твое семя не излилось слишком быстро?
— Думаю, тебе не придется идти на такие жертвы. С этой минуты все пойдет по-другому. — Стоук улыбнулся. — Чем чаще мы будем заниматься с тобой любовью, тем меньше будет вероятность того, что я изольюсь в твои недра, не успев доставить тебе удовольствие.
— В таком случае та тигрица, которая, если верить твоим словам, живет во мне, рада приветствовать входящего в нее дракона. — Ларк откинулась на подушки и обхватила ногами его смуглые мускулистые бедра.
Ларк почувствовала, как напряглось большое сильное тело Стоука.
Он обрушился на нее всей своей тяжестью и замер у нее на груди, тяжело переводя дух.
— Ну, в чем я провинилась на этот раз? — спросила девушка.
— Святой Иуда! — простонал Стоук. — Ты даже не представляешь себе, что со мной творишь! Я кажусь себе прыщавым юнцом, оказавшимся перед первой в своей жизни женщиной.
Прошла минута, другая, и раздражение на лице Стоука сменилось довольной улыбкой.
— Похоже, я должна воспринимать твои слова как комплимент? — поинтересовалась Ларк, когда он коснулся ее щеки поцелуем.
— Разумеется. До тех пор пока я не возлег на ложе с тобой, я отлично умел контролировать себя. Придется ублажать тебя до тех пор, пока я не восстановлю эту способность.
— Ого! У тебя уже созрел план наступления на мои позиции, — усмехнулась девушка и провела рукой по его заросшему щетиной подбородку.
Кто-то торопливо постучал в дверь и распахнул ее. Стоук успел лишь накинуть покрывало на их с Ларк обнаженные тела. Из-за широкого плеча Стоука девушка увидела холодные голубые глаза лорда Тревелина. На губах его играла насмешливая улыбка. Стоя в дверном проеме, он с хозяйским видом обозревал покои Стоука. Казалось, Тревелин не сомневался, что мир создан для того, чтобы доставлять ему разнообразные удовольствия.
— Милое зрелище! Мой дорогой кузен начинает утро с захвата укреплений своей прекрасной пленницы!
— Мне следовало бы запереть дверь, — бросил Стоук, перекатившись на край кровати и следя за тем, чтобы покрывало не сползло ненароком с тела Ларк.
— Хорошо же ты разговариваешь со своим родственником, кузен, — усмехнулся Луи. — А я-то хотел сообщить тебе, что рад выздоровлению твоего сына.
Стоук поднялся и ткнул пальцем в сторону двери:
— Убирайся отсюда, Тревелин. Когда ты в следующий раз вломишься без разрешения в мои покои, я снесу тебе голову.
Лорд Тревелин от души расхохотался, но в его глазах вспыхнул злобный блеск.
— Мне не терпится узнать, как у тебя это получится. — Бросив на Ларк плотоядный взгляд, Луи вышел из комнаты.
