Читаем без скачивания Занавес опускается - Найо Марш

– Если можно так выразиться, то скорее нет, чем да, сэр, – ответил Брим. – Добрый день, мистер Томас.

Родерик уже вылезал из машины, но, услышав ответ Брима, застыл на месте.

– Что?! Ее в пивной нет?

– Обстоятельства, сэр, – невнятно забормотал Брим. – Вмешались неподвластные мне обстоятельства, – и, махнув рукой, он показал на прислоненный к стене велосипед. С оси переднего колеса криво свисала спущенная шина. – Качество резины оставляло желать лучшего, в связи с чем…

– Где она?

– По прибытии на станцию, после того как я пробежал милю с четвертью, я обнару…

– Где она?

– Уже там, – виноватым голосом ответил Брим. – В усадьбе.

– Садитесь в машину, по дороге расскажете.

Брим примостился на откидном сиденье, шофер стал разворачивать машину.

– Гони вовсю! – приказал ему Родерик. – Говорите, Брим.

– Приступив к обеду в данной пивной, я получил по телефону указание от начальника участка в Камбер-Кросс и ровно в одиннадцать пятьдесят выехал на велосипеде в направлении железнодорожной станции Анкретон-Холт.

– Хорошо, понятно, – перебил Фокс. – И у вас спустило колесо.

– Да, сэр, в одиннадцать пятьдесят одну. Я осмотрел поврежденную шину и пришел к выводу, что дальнейшее продвижение на велосипеде невозможно. В связи с чем побежал бегом.

– Судя по всему, вы бежали недостаточно быстро. Разве вы не знаете, что сотрудник полиции обязан всегда быть в хорошей спортивной форме? – сурово сказал Фокс.

– Я бежал со скоростью одна десятая мили в минуту, сэр, – с достоинством ответил Брим, – и прибыл на станцию в двенадцать ноль четыре, а поезд ушел в двенадцать ноль одну, и дамы в двуколке были еще в пределах видимости: двуколка удалялась в сторону замка Анкретон.

– Дамы? – переспросил Родерик.

– Их было две, сэр. Я попытался привлечь их внимание, для чего повысил голос, – но безуспешно. Тогда я направился назад в пивную и по дороге подобрал мой велосипед, создавший этот ситюасьон терибль[32].

Фокс тихо чертыхнулся.

– О случившемся я тут же сообщил по телефону начальнику отделения. Он меня обругал, сказал, что сам позвонит в усадьбу и попросит означенную даму вернуться. Однако она не вернулась.

– Конечно, – сказал Родерик. – Будет она его слушать, как же!

Машина въехала в большие ворота, и дорога, петляя сквозь рощу, пошла вверх. На полпути к вершине холма они поравнялись с большой группой марширующих и поющих детей – тут была вся школа, – которыми командовала помощница Каролины Эйбл. Пропуская машину, дети сошли на обочину. Панталоши среди них вроде бы не было.

– Обычно они в это время на прогулку не ходят, – заметил Томас.

Наконец огромный дом был перед ними, и, въехав в его тень, машина остановилась.

– Если хотя бы здесь обошлось без накладок, то она должна быть в школе, – сказал Родерик.

– Вы о ком? – встревожился Томас. – О Каролине Эйбл?

– Нет, слушайте внимательно, Анкред. Мы сейчас пройдем прямо в школьное крыло. Через боковой вход. А вы идите в дом через главный вход и, пожалуйста, никому не говорите, что мы приехали.

– Хорошо. Но, признаюсь, я не совсем понимаю…

– Да, все это очень запутанно. Ну идите же, идите.

Томас медленно поднялся по ступенькам, толкнул массивную дверь, и они увидели, как он секунду помедлил в полутемном вестибюле. Потом Томас повернулся, дверь захлопнулась и скрыла его от их глаз.

– Итак, Фокс, вперед. Думаю, нам лучше всего сразу сказать, что мы просим ее поехать с нами в Лондон для дачи показаний. Если она откажется, будет сложнее, и придется предпринять следующий шаг. Давайте-ка заедем с той стороны.

Машина развернулась и, подъехав к западному крылу замка, остановилась напротив небольшой двери.

– Томпсон, вы и Брим будете ждать в машине, вон там. Если понадобитесь, позовем. Фокс, пошли.

Они уже входили в дом, когда Родерик услышал, как кто-то его окликнул. Со ступенек главного входа спускался Томас. Увидев, что Родерик и Фокс обернулись, Томас помахал рукой и бегом помчался к ним; его пальто хлопало на ветру.

– Аллен! Аллен! Стойте!

– Что такое? – буркнул Родерик.

Пока Томас добежал до них, он запыхался. Тяжело дыша, он беспомощно схватил Родерика за отвороты пальто. В лице у него не было ни кровинки, губы тряслись.

– Это какой-то кошмар! Соня там, в школе, ей ужасно плохо. Уитерс говорит, ее отравили. Говорит, она умирает.

Глава восемнадцатая

МИСС О. ПОКИДАЕТ СЦЕНУ

I

Ее уже перенесли в одну из маленьких спален в школьном крыле.

Томас довел Родерика и Фокса только до двери, и, когда они, никого не оповещая о своем прибытии, вошли в комнату, доктор Уитерс выпроваживал оттуда Полину и Дездемону. Истерика у Полины почти достигла пика.

– Уходите, сейчас же уходите отсюда, прошу вас. Все, что нужно, мы с миссис Миллеман сами сделаем. Мисс Каролина нам поможет.

– Это злой рок! Я сердцем чувствую. На Анкретоне лежит проклятье! Другого объяснения нет, Дези.

– Уходите, кому говорю. Мисс Анкред, возьмите эту записку. Я написал разборчиво. Позвоните ко мне в клинику, скажите, чтобы, как только придет машина, немедленно все это прислали. Ваш брат сумеет доехать на моей машине? Очень хорошо.

– Есть и машина, и шофер, – вмешался Родерик. – Фокс, возьмите записку, будьте добры.

Оттесненные доктором к двери, Полина и Дездемона, услышав голос Родерика, обернулись, испуганно вскрикнули и стрелой промчались мимо него в коридор. Положив записку в карман, Фокс вышел вслед за ними.

– А вам здесь какого черта надо? – рявкнул Уитерс на Родерика. – Уходите! – И, грозно сверкнув глазами, вернулся в глубину комнаты, к кровати, над которой напряженно согнулись Миллеман Анкред и Каролина Эйбл. Кровать ходила ходуном, оттуда неслись хриплые, нечеловеческие крики. По комнате расползалось зловоние.

– Снимите с нее все, закройте сверху вот этим. Следите, чтобы она не раскрывалась. Так, правильно. Миссис Анкред, возьмите у меня пиджак, я не могу в нем работать. Попробуем еще раз дать ей рвотного. Осторожней, я так могу стакан разбить!

Мисс Эйбл отошла от кровати с охапкой одежды. Миллеман, подхватив скинутый Уитерсом пиджак, отступила в сторону, руки у нее нервно дергались.

На детской кровати с ярким покрывалом билась в конвульсиях Соня Оринкорт, ее роскошное тело было отвратительно скрючено, боль стерла с лица всю красоту. Соня вдруг выгнулась дугой, и Родерику показалось, что она смотрит прямо на него. Глаза ее были налиты кровью, одно веко обвисло и тряслось, словно подмигивая. Непрерывно, одним и тем же движением Соня вздергивала руку и била себя по лбу, как заводная игрушка, без конца повторяющая жест восточного приветствия.

Родерик молча стоял и смотрел. Уитерс, казалось, забыл о нем. Обе женщины, метнув на него быстрый удивленный взгляд, вновь сосредоточили все внимание на Соне. Хрипы, стоны и крики становились все громче и отчаяннее.

– Я сделаю еще один укол. Если сможете, придержите ей руку. Очень хорошо, так, отодвиньте, чтобы мне ничто не мешало. Давайте.

Дверь приоткрылась. Родерик увидел Фокса и тихо вышел в коридор.

– Шофер с минуты на минуту привезет доктору, что он просил.

– Вы позвонили бригаде Кертиса?

– Уже едут.

– Томпсон и Брим недалеко?

– Да, сэр.

– Приведите их сюда. Горничные пусть сидят у себя. Закройте на ключ все комнаты, где мисс О. успела побывать после приезда. Соберите Анкредов вместе, пусть никуда не расходятся.

– Уже так и сделал, мистер Аллен. Они в гостиной.

– Хорошо. Я пока буду здесь.

Фокс ткнул большим пальцем через плечо, показывая на кровать:

– Есть надежда снять показания?

– Насколько я понимаю, сейчас вряд ли. Вы уже что-нибудь разузнали,Фокс?

Фокс подошел ближе и загудел монотонной скороговоркой:

– Она, Уитерс и мисс Эйбл вместе пили чай в школе. Уитерс приехал осмотреть детей. Она послала Панталошу на другую половину, чтобы та принесла ей чай оттуда. Чай, который подавали в учительской, ей не нравился. Анкреды в это время пили чай в столовой. Баркер принес туда из буфетной поднос с чайной посудой. Заварила чай миссис Кентиш. Мисс Дездемона положила на поднос немного печенья. Поднос Панталоше вручила миссис Миллеман. Панталоша принесла его сюда, в школу. Мисс О. почувствовала себя плохо сразу же, Уитерс и мисс Эйбл даже не успели ни к чему притронуться. Панталоша при этом присутствовала, все заметила и запомнила.

– Чайную посуду изъяли?

– Томпсон собрал, что смог. Миссис Миллеман сразу толково распорядилась, чтобы посуду заперли в шкаф, но в суматохе, когда больную выносили, кто-то перевернул поднос. Миссис Миллеман поручила миссис Полине проследить за посудой, но та впала в истерику, и кончилось тем, что Изабель все вымела. На полу были лужи заварки, горячей воды, по всей комнате валялись осколки. Но, думаю, если в чай что-то было добавлено, следы мы обнаружим. Эта Панталоша смышленая девчонка, честное слово.