Руиз послал зверятника Дурбана, гладиатора, марионетку по горизонтальной трещине в стене, которая расширялась настолько, что могла их спрятать. Они были на пятьдесят метров выше и на несколько метров ближе к рельсу - это была точка, с которой впрыгнуть на поезд было чуть-чуть полегче. Руиз замкнул поводок марионетки на запястье гладиатора и сказал безымянному человеку, что посадить на поезд марионетку - это главная и самая важная задача. Поэтому марионетка должна сесть на поезд без повреждений.
Руиз, Олбени, Хаксли и сестры лежали на животах у края туннеля, проверяя друг друга, насколько хорошо они усвоили свои роли в надвигающейся атаке. Сестры прожгут дыру в соленоидах переключателя, настроенного на Дирмов, так, чтобы механизмы замкнулись в позиции "норма". Олбени попытается уничтожить столько механических препятствий, сколько сможет. Хаксли был не очень силен в обращении с оружием дальнего действия, поэтому его задачей будет как можно успешнее переправить на борт приборы свои и Олбени.
Руиз отвел себе наиболее трудную задачу - убить Дирмов. У Дирмов существовали множественные рассеянные по всему телу скопления мозга, это был остаток-рудимент от их предков-динозавров. Благодаря сложному и ненадежному процессу мозги эти могли быть усилены за счет основной ткани мозга Дирмов, пока у инопланетянина этой породы не оказывался интеллект, как бы рассеянный по всему телу, что делало почти невозможным обезвреживание этого существа, по крайней мере, одним выстрелом.
Руизу придется продырявить несколько стратегических мозговых центров чудовища, прежде чем оно окажется бессильным сообщить о нападении на них, и это представлялось почти невозможной задачей.
Затем, предполагая, что все остальное пошло хорошо и Хаксли не заметил никаких дополнительных сигнализаций на поезде, они все должны будут прыгнуть в пространство, привязавшись программируемыми моноластиковыми спускателями - это были специальные канаты, которые были способны растягиваться, чтобы поглотить силу удара от приземления, но не способны сокращаться и тем самым утащить их снова наверх. Если расчеты Олбени были правильны, они будут висеть в двух метрах над поездом, когда он будет пролетать под ними.
Им придется упасть, миновать любые ловушки, которые мог не заметить Хаксли, избежать повреждения конечностей и тел и не упасть с платформы поезда. Потом им придется поймать марионетку, а потом остальных двух членов команды.
После этого им придется гадать, что встретит их наверху ямы.
- Это должно быть уже нетрудно, - сказал Олбени, хищно оскалясь.
Руизу, однако, было не смешно. Всю свою жизнь он бросался в ситуации неизвестности и насилия, будучи уверен, что непременно выживет, как это у него всегда и получалось. Однако он, казалось, больше не мог вступать в битву с тем же безличным маниакальным запалом, который уберегал его от неудач все это время, и он не понимал как следует, что именно изменилось. Может быть, думал он, это все потому, что он больше не может столь же равнодушно рассматривать возможность собственной смерти. Теперь ему так отчаянно хотелось жить, с такой силой и яростью, которая только крепла с каждым днем.
Он изумился тому, что прожил много лет не замечая того, что, по сути дела, ему было все равно, жив он или умер.
- Проснись, Руиз, - прошептал Олбени, который толкнул его локтем и показал, что поезд приближается.
Поезд шел по наклонной по направлению к ним, продвигаясь вверх несколько медленнее, чем он шел вниз - это уже радовало. На нем были шесть пассажиров, и они не были под наркозом. Они лежали на своих подстилках с абсолютно пустыми взглядами. По спине Руиза пробежал холодок - это наверняка были деконструированные личности, которые возвращались от гончей.
Руиз присмотрелся в окуляр длинноствольного газомета, который он нес пристегнутым к рюкзаку как раз для такого случая. Чешуйчатое лицо Дирма оказалось в фокусе, его шрамы от операций по усилению мозга были хорошо видны как раз над ноздрями существа. Его глаза цвета лунного камня тупо смотрели, словно перераспределение интеллекта отняло у него что-то очень существенное.
Руиз перевел прицел на левое плечо Дирма, в его левой руке был переключатель скоростей поезда.
- Ну, - сказал он и выстрелил.
Его оружие выпустило сверхзвуковую струю замороженного газа, которая ударила Дирма и с шипением и взрывом оттаяла.
Прежде чем Руиз мог увидеть, какой вред он причинил Дирму, он уже снова стрелял в правый плечевой мозг, в мозг живота, в левое бедро, в левую икру. Он перевел огонь на другого Дирма, который начинал реагировать на гибель своего партнера, поднимая правую руку к кнопке тревоги. Руиз ударил его в мозг правого плеча, затем, прежде чем Дирм смог поменять руки, в левое плечо, а потом в остальные мозговые центры.
Он смутно видел точки белых искр, когда игольчатые лазеры прострелили соленоиды, более темные вспышки огнемета Олбени, когда тот прожег остальные механические устройства на ближайшей к ним стороне поезда.
Стрельба закончилась через две секунды.
- Пока что все чисто, - рявкнул Хаксли.
Они все трое перебросили оружие и приборы через плечо и перекатились через край туннеля в пустоту.
Падение длилось бесконечное мгновение, пока замедление не дернуло Руиза и не поставило его в вертикальное положение. Он подождал, пока поезд не оказался почти под ним, потом ударил по пряжке замка, тот отстегнулся, и Руиз упал последние два метра. Он приземлился на одного из пассажиров. Это было как падение на кучу песка, и удар был смягчен. Он смог удержаться на ногах и прыгнул на первого Дирма, который был еще жив и слабо пошатывался, пытаясь идти. Газомет превратил в кашу его сочленения вместе с мозгами, и Дирм не проявлял никаких признаков того, что какая-нибудь часть его интеллекта уцелела.
Руиз взмахнул своим маленьким соническим ножом и отрубил лапу существа как раз под левым разбитым плечом. Он оторвал лапу, перерезал предохранительные ремни Дирма и пинком сбросил инопланетянина с сиденья через борт поезда.
Он повернулся и увидел, как Олбени сражается с другим Дирмом, над которым он, очевидно, не столь хорошо поработал. В одной его лапе оставалось достаточно силы, и он сопротивлялся усилиям Олбени спихнуть его с сиденья, шипя и замахиваясь рукой, как дубинкой, на голову Олбени.
Руиз одним прыжком преодолел весь поезд и отрезал плечо чудища одними взмахом своего сонического ножа. Этот Дирм еще сохранял остатки сознания и уставился в остолбенении на обрубок руки, пока Руиз и Олбени содрали его сообща с сиденья и спихнули в дыру.
Пассажиры стали потихоньку реагировать на нападение, стали подниматься со своих подстилок, а лица их стали приобретать враждебное выражение, когда они начали соображать, что их захватчики явно не друзья их хозяевам.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
