Вадимир не шелохнулся, человечек у камина пошевелил носками сапог, положил ногу на ногу, придвинув подошвы ближе к огню. Меня никто не отпускал, да я и сам не спешил уходить. У меня было о чём спросить Вадимира.
— Какого чёрта? — вскочил я, едва лишь закрылась входная дверь.
— Замковые стены так холодны… — протянул человечек у камина, растирая ладони. Вздохнув, он поднялся, наконец, со ступеньки и уставился на меня ярко-голубыми, словно вода южных морей, глазами. — Хотел бы я знать, почему тебя ищут так по обе стороны от границы?
— Познакомься, Никита, — Вадимир встал, — это Калкулюс, комендант замка, гном. Наш незаконнорождённый наследник, — Вадимир приобнял меня за плечи, подтолкнул к человечку, — говорит, будто разбирается в горном деле.
Человечек улыбнулся, продемонстрировав ровный ряд крупных белых зубов, и протянул широкую, испещрённую мелкими морщинками руку.
— Гном? — тупо переспросил я, пожимая её.
— Гном, — подтвердил Вадимир. — Он ответит на все твои вопросы и сам задаст несколько, а мне, извини, пора бежать. Служба. — Он вдруг подмигнул весело, развернулся на каблуках и вышел, тихо прикрыв за собой дверь.
— Вадимир сказал, я могу задержать тебя на пару часов, а потом тебе надо будет вернуться в казармы. Ты ел сегодня? — Не дожидаясь ответа, он вразвалку прошёл в тёмный угол комнаты и загремел там чем-то, приговаривая: — Пусто, пусто. Погоди, а вот и вчерашняя каша.
Обратно он прошёл, волоча большой, в половину своего роста котелок — ни разу не чищенный, наверное, со дня своего создания, а потому аспидно-чёрный снаружи, с присохшей по стенкам комковатой массой внутри. Я решил, что не слишком уж голоден.
Гном прицепил котелок на специальный крюк в дальней стенке камина. Сильные узловатые руки не боялись жарко пылающего огня. Вынув из-за голенища деревянную ложку, гном поскрёб стенки котелка, сгребая кашу к днищу. К шипению плавящейся смолы присоединилось шипение моментально закипевшего жира. По комнате разнёсся на удивление приятный запах гречки с бараниной. Я решил, что, пожалуй, смогу протолкнуть в себя пару ложек.
— Так где ты, говоришь, родился? — Гном помешивал кашу. — Да, и собери на стол, там должна была остаться чистая посуда. — Он неопределённо ткнул ложкой за спину, и я пошёл в тот угол, откуда был добыт котелок.
— Россия. Страна славян. К востоку от Англии.
Ситуация казалась мучительно знакомой, хотя кавардак, царивший в тёмном углу, едва ли напоминал ухоженную, освещённую цветным витражным окном и оттого особенно уютную книжную полку в библиотеке Цитадели. Я на ощупь пытался найти хотя бы одну миску, но отдёргивал пальцы, тычась в жирное и липкое. Под ногами гремело при каждом шаге. Колени ударялись об острые углы.
— Что ж ты так возишься? — Гном не выказал и доли удивления. — И давно ты вышел из подземелья?
Я схватил первую попавшуюся под руку посуду, поспешил к яркому огню камина.
— Откуда ты знаешь?
— О переходах? Я сам строил последний. — Принимая посуду, он задержал мои ладони в своих, посмотрел внимательно, будто гадая. — Мда-а-а… — протянул он.
Отвернув скрипнувший крюк от огня, гном зачерпнул из котелка по три полные ложки. Липкая комковатая каша медленно растекалась по не слишком чистым мискам. Но густой ароматный дым раззадоривал недюжинный аппетит. Я вынул из-за голенища свой шанцевый инструмент.
— Человек с такими руками, как у тебя, не может знать душу камня, ты и дня не работал в шахтах. — Гном улыбался, глядя, как я зубами снимаю горячую кашу с ложки. Сам он ел так, будто стряпня уже давно остыла. — Но ты — знаешь. Камень примет тебя, а значит, у тебя был добрый наставник.
Я пожал плечами, вспомнив старых профессоров кафедры. Присел на ступеньку камина. Да, я любил своё дело, но не мог бы сказать, кому обязан был этой любовью. На ум вдруг пришла блестящая залысинами, загорелая до черноты, обрамлённая светлым нимбом редких выгоревших на солнце волос макушка староватого уже для своей должности доцента, руководителя моей первой студенческой практики. Он любил карту, густо утыканную красными гвоздиками особо опасных участков, и леденящие душу истории о сорвавшихся в пропасть студентах. Гречку, консервированную с тушёным мясом, он тоже уважал. Я покосился на гнома.
Калкулюс ел, больше не прерываясь на разговоры. Я прикрыл глаза, сосредоточившись на вкусе и запахе. Каша была более чем съедобна. Эта каша могла бы посоперничать со стряпнёй Рола.
— Жалко Вадимира.
Голос согнал секундный сон. Согревшись и придремав, я не заметил, как дочиста отскрёб миску. Наученный походной жизнью, зачерпнул краем остывшей золы из камина, вынул из-за пояса промасленную тряпочку. Сперва принялся чистить ложку. Гном смотрел с любопытством и одобрением.
— Почему? — Я закончил с ложкой, принялся за миску.
— Он рассчитывает на тебя. Ты и не представляешь, насколько удобно и своевременно твоё появление. Даже чёрные рясы, идущие за тобой по пятам, пока играют нам на руку. — Гном голой рукой подтолкнул перегоревшее полено в огонь. — Бог знает, в чём будет обвинять тебя страт, когда Вадимир при всём народе отправит его на лобное место…
Меня передёрнуло.
— Я думал подучить тебя. Рассказать о городе, о старике Августе, да вижу, без толку. Ты не задержишься здесь… Об одном прошу: дождись переворота.
— Зачем?
Я был рад, что хоть кто-то не хочет меня задерживать. Одновременно это внушало смутное беспокойство.
— Вадимир помешан на наследнике, он ведь действительно долго искал — сначала короля Августа, потом хоть слух о нём. Он убеждён, будто народу нужен законный правитель. Переворот развеет хоть часть его заблуждений. Ты станешь камешком, вызвавшим лавину. Тебе не составит труда затеряться.
— Ты так уверен в том, что я не останусь. — Я чувствовал себя удивительно свободно с этим маленьким человечком, неуловимо, контрастно напоминавшим Рола. — Почему?
— Помилуй! — Он грустно улыбался. — Даже я вижу твой путь. Неужели ты не видишь его?
Из подземелья я вышел с твёрдым намерением взять, наконец, ситуацию в свои руки.
Глава 14
Найти ребёнка не составило труда. Добыть деньги из схрона — вот что отняло время. Лишь к утру следующего дня, основательно откиснув в худо просмолённой бадье на заднем дворе цеховой гостиницы для заезжих ремесленников, Топь принялась за поиски. Пока прислуга подливала горячей воды в протёкшую почти до дна бочку, она, нежась под обжигающими струями, пила грушевый взвар из запотевшего глиняного кувшина и пристально изучала трущобы. Топь усомнилась было в своих силах — трущобы оставались пусты для неё. Воришка, так ловко пырнувший ножом Сета, скрылся бесследно. А мальчишку, утащивщего посох, она нашла, лишь переключив внимание на базар.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
