я не в курсе всех ее занятий. Не знаю ее взглядов на жизнь. Я смотрю на жизнь только собственными глазами. Никогда не заботился о том, чтобы делать нечто большее… до Стеллы.
— Куда угодно, — отвечает она.
Быстро становится очевидным, что эта девушка не просто обитает на Манхэттене, она является его частью. Я прожил на этом острове всю свою жизнь, но никогда настолько не укоренялся. Для начала, ее все знают. Мы заходим в булочную, и два парня за стойкой немедленно выкрикивают ее имя, словно парочка влюбленных Марлонов Брандо.
Она приветствует их в своей обычной задорной манере.
— Тони. Мюррей. Хорошо выглядите, парни.
На самом деле, они похожи на ходячую рекламу воска для усов или представителей хипстерского крафтового пива, типа того, что имеет вкус шоколада и ягод акации или еще какого изысканного дерьма.
Тони, мускулистый итальянец с моржовыми усами, поет ей серенаду, поистине ужасно исполняя «Вот и она» группы The La. Стелла в ответ лишь смущенно смеется. Зал переполнен, и пока мы ждем своей очереди, люди пялятся на девушку, явно гадая, кто она такая. Я стою рядом с ней, и ни один человек не смотрит в мою сторону. Это чертовски здорово.
Мы подходим к стойке, и жилистый Мюррей с густой бородой спрашивает, не желает ли она как обычно. Стелла смотрит на меня.
— Ты решил, что будешь заказывать?
— А что такое «как обычно»?
Она застенчиво улыбается.
— Тебе просто нужно увидеть, если ты это выберешь.
В худшем случае, я возненавижу блюдо и найду что-нибудь другое, чтобы поесть позже. Однако учитывая наше жуткое сходство во вкусах, я в этом сомневаюсь.
— Я буду то же, что и ты.
— Два, Марко. И кофе. — Еще раз смотрит на меня, и я киваю. — Сделай три кофе.
Мюррей отрицательно качает головой.
— Ты слишком добрая, детка.
— Настоящая святоша, — отвечает она, но не выглядит обиженной.
— Три? — бормочу я, когда Мюррей отходит, чтобы выполнить наш заказ. — Насколько сильно тебя мучает жажда?
— Третий не для нас, — сообщает она перед тем, как подходит Тони, чтобы поболтать с ним.
Он рассказывает о своей жене Глории, которая со дня на день родит второго ребенка и пожимает мою руку, когда Стелла представляет меня как ее друга Джона. А потом Тони спрашивает, насколько ей понравился его рецепт минестрони18.
— Могу поклясться, он не настолько хорош, как мой рецепт яблочного торта, — говорит Мюррей, передавая нам заказ.
Пока Стелла возится с кофе, я беру пакет с едой и расплачиваюсь. Она бросает на меня возмущенный взгляд, который встречаю пожатием плеч. Меня воспитали так, что на свидании должен платить я. И вряд ли это сексизм, потому что я поступил бы точно так же, даже если бы мне нравились парни.
— Они дополнили друг друга, — дипломатично произносит она. — Суп на ужин. Торт на десерт.
Парни слишком заняты, чтобы продолжать болтовню, поэтому машут нам на прощание.
— Мы можем поесть в парке Юнион-сквер, — предлагает она на улице. — Это в двух кварталах отсюда.
— Так расскажешь мне, что входит в твой обычный заказ?
Стелла широко улыбается.
— Бейгл «все включено» с травяным сливочным сыром и копченым лососем.
Я спотыкаюсь.
— Стеллс, наше дыхание будет отпугивать людей.
Она весело смеется.
— Тогда хорошо, что мы не собираемся заниматься сексом.
Я бросаю на нее косой взгляд.
— Поцелуи, однако, были согласованным занятием, Стелла. Готовься. От чеснока я становлюсь смелым.
У входа в Юнион-сквер она останавливается рядом со стариком, который занят тем, что покрывает тротуар рисунками мелом. Мастер хорош, его образы так и пышут яркими красками. Он нарисовал несколько очень детализированных репродукций старых мастеров: Леонардо, Микеланджело, а рядом с ними Элвис со стразами и пухлогубый Джеймс Дин.
Художник поднимает голову и улыбается Стелле во все тридцать два.
— Звездочка.
— Рамон. Подумала, ты захочешь немного кофеина. — И передает ему стакан с кофе.
— Ты ангел, — говорит он, а потом делает глоток.
— Я думала, что я Звездочка, — замечает Стелла.
— Все звездочки — это ангелы, — настаивает Рамон. — Теперь я собираюсь нарисовать твой портрет.
— Позже я вернусь и посмотрю, — обещает она.
Мы киваем и отходим.
— Талантливый мастер, — хвалю старика.
— Так и есть, — между ее бровей образуется складка, — но он в своем собственном мире. Иногда мыслит трезво, иногда — нет. Он забывает заботиться о себе, так что окружающие люди помогают ему по возможности.
Не просто люди — Стелла.
— Ты и правда присматриваешь за всеми, да?
Я чертовски восхищаюсь этим в ней. Однако Стелла точно не любит внимания. Хмурится сильнее, а щеки розовеют.
— Это не… я просто… никто не заботился обо мне, пока я об этом не попросила, хорошо помню это ощущение. Если вижу человека, который нуждается в помощи, я просто… действую.
Я обнимаю ее за плечи и прижимаюсь поцелуем к макушке.
— Вот что делает тебя Звездочкой.
На скамейке под деревьями мы подкрепляемся все еще теплыми и мягкими бейглами.
— Это удивительно вкусно, — произношу я с набитым ртом, — полно чеснока, но вкусно.
Глаза Стеллы загораются, а набитые едой щеки делают ее похожей на бурундука.
— Я же говорила.
Она проглатывает, слизывает прилипший крем-сыр со своих губ и улыбается, словно ребенок летом. Я наклоняюсь, минуя составленные стаканы с кофе и бутерброды, и целую ее. Протестующий вскрик вибрирует на моих губах, и я улыбаюсь, не двигаясь с места.
— Джон, от меня воняет, — снова протестует она, касаясь моих губ своими.
— Я тебя предупреждал, — прикусываю ее губу и слегка посасываю, — чуточка чеснока не отпугнет меня.
К слову, от нее не воняет. Может быть, дело в прописной истине, что люди, которые едят одно и то же, не замечают запаха. Или, возможно, я просто хочу поцеловать ее. Больше всего на свете. Поэтому у поцелуя вкус Стеллы, маслянисто-сладкий, как ириска на моем языке. Ее губы смягчаются, и она наклоняется ближе, пальцами сжимая мое плечо и проводя по краю воротника. Я ощущаю это прикосновение у основания позвоночника.
Мы целуемся под солнцем, губами исследуя губы друг друга. Забавно, но мы оба немного посмеиваемся между подходами. Я даже не осознаю, что мы качаемся, пока почти не падаем.
Вытягиваю руку вперед, чтобы поддержать нас, а второй обнимаю Стеллу за плечи, чтобы прижать к себе. Она хихикает, и я в последний раз прижимаюсь к улыбающемуся рту.
— У меня от тебя голова кружится, Звездочка.
Голубые глаза светятся, глядя на меня.
— Для тебя Звездный Лорд.
— Не путайся с моими кумирами «Марвел», Кнопка. Было бы совершенно неправильно связывать тебя с Питером Квиллом. Некоторые вещи
