Читаем без скачивания Бюро волшебных случайностей - Татьяна Рябинина

Тут уж и Антон не нашел, что сказать. Левка продолжал молчать, и это вдруг напомнило мне тот день, когда он ждал меня у крыльца школы, а Барсук начал дразнить меня «попадьей». Тогда Левка тоже молчал, и это меня взбесило. Сейчас – нет. Наоборот, в его молчании я чувствовала какую-то непонятную поддержку.

- Одного только не могу понять, - покусывая губу, задумчиво сказал Витя. – Зачем ты позвонила в милицию? Это уже выше моего понимания.

- Да имел я тебя по-всякому! Вместе с твоей вшивой конторой! – засмеялся Брянцев.

- Что? – я чуть трубку не выронила.

- А что слышала. Больше в ваших услугах не нуждаюсь. Теперь ясно? А то ты всегда была тупой, как автобус.

Где-то далеко, на заднем плане, раздался звонок, и он отключился, не говоря больше ни слова. В ухо издевательски били короткие гудки. Пальцы от ярости свело судорогой, и я с трудом разжала их, чтобы положить трубку.

Брянцев позвонил, когда я уже собиралась домой. Алена отпросилась пораньше, поэтому телефон был переключен на мой кабинет. Я не сразу поняла, кто звонит. Брянцев был весел и явно не слишком трезв. То, что он мне говорил, на человеческий язык переводилось с трудом. А если все-таки попытаться вычленить смысл, то мне предлагалось отправиться вместе со своим БВС на все буквы алфавита.

То, что плескалось во мне, напоминало коктейль из магмы и серной кислоты.

Ну, тварь, подожди! Я тебе все скажу!

Судя по номеру на табло АОНа, Брянцев звонил из дома. Чтобы собраться, мне хватило нескольких минут. Машины и пешеходы шарахались от меня, как от чумной. Эх, если бы мне попался по пути хотя бы один автоинспектор. Но они обладают удивительным свойством встречаться исключительно некстати. Даже светофоры испуганно включали при моем приближении зеленый свет. Может быть, постой я на перекрестке минуту-другую, глядишь, и сообразила бы, что делаю явную глупость. Зачем я к нему ехала? Сказать, что он козел? Высказать все, что копилось столько лет? Вцепиться в физиономию?

Да зачем я вообще снова с ним связалась? Почему не выгнала поганой метлой, как только он зашел в мой кабинет? Чтобы показать, что он по сравнению со мной ничтожество, раз не может обойтись без моей помощи? Чтобы почувствовать свое превосходство? Пожалуй, что и так. И вот теперь он лишил меня этой иллюзии. Как и в первый раз, когда я упивалась своей блаженной миссией спасительницы-утешительницы.

В тот раз я обошлась мелкой пакостной местью, но этого, видимо, было слишком мало. Теперь я не собиралась глотать оскорбления молча. Нет, я устрою грандиозный скандал, разнесу в клочья всю квартиру – даже если он меня изобьет или вызовет милицию. Пусть! Но я не буду чувствовать, что осталась в долгу.

Дверь мне открыла женщина, которую я даже не разглядела. И это подогрело мою ярость еще на несколько градусов.

Брянцев разговаривал по сотовому. Увидев меня, он удивленно вскинул брови, но тут же ухмыльнулся и повернулся ко мне спиной, продолжая разговор. Я стояла, прислонившись к дверному косяку, и ждала.

- Какая приятная неожиданность, - хищно оскалился Брянцев, положив телефон на стол. – Чем обязан?

- Ты!.. – я так и задохнулась, ненависть переполняла меня, распирала изнутри, не давала дышать и думать, она рвалась наружу.

Брянцев был не то чтобы совсем пьян, скажем, изрядно нетрезв. На столе стояла почти пустая бутылка «Мартеля» и две пузатые плоские рюмки.

- Я, моя ласточка, я, кто же еще, - гадко захихикал он. – Смотри, как запыхалась! Торопилась, видать.

Брянцев подошел ко мне вплотную, обдав коньячным выхлопом, двумя пальцами приподнял мой подбородок – наглым и вульгарным жестом хозяина, который я всегда ненавидела. Глаза его масляно поблескивали. Похоже, он не совсем правильно понял цель моего визита. Вернее, совсем неправильно.

Я ударила его по руке и сделала шаг назад. Он уставился на меня непонимающим взглядом.

- В чем дело-то? Чего ты кобенишься?

Брянцев схватил меня за плечи, да так, что я вскрикнула от боли. Дохляк дохляком, а руки, как клещи. Кажется, я влипла по-черному.

- Отпусти! – заорала я, пытаясь вырваться, но он все сильнее прижимал меня к себе, шарил потными руками по груди, жарко дышал в шею.

Господи, неужели когда-то мне это нравилось? Неужели я мечтала прожить с ним всю жизнь до гробовой доски и сходила с ума, когда он меня бросил?!

- А ты, Лизка, еще ничего, - жарко и невнятно бурчал он мне в ухо. – Не прогонять же бабу, если сама пришла, да?

Его лицо свекольно покраснело, на лбу выступили капли пота. По-прежнему прижимая меня к себе, Брянцев пытался расстегнуть молнию моей юбки.

Я хотела закричать, но спазм сдавил горло, и из него вырывались только какие-то хрюкающие звуки. Наконец я изловчилась с силой наступить острым каблуком Брянцеву на ногу. Какое счастье, что я отношусь к моде консервативно и никогда не изменяю «лодочкам» на «шпильках». Такие каблуки коварно застревают в любой щели, но в этот момент они мне помогли. Брянцев взвыл и с маху ударил меня по лицу. Я отлетела в сторону и получила небольшую фору. Боль заставила мобилизоваться.

Спотыкаясь и цепляясь за мебель, я понеслась из одной комнаты в другую. Только бы все осталось по-прежнему!

Вот и кабинет. Окно открыто.

- Ну и куда ты теперь денешься? – сытым жеребцом заржал Брянцев. – В окно прыгнешь? Так ты пятнадцать лет назад уже хотела это проделать, да духу не хватило.

Я протянула руку и нащупала в трещине лепнины за окном пистолет. Брянцев вытаращил глаза и приоткрыл рот. Такого финта он явно не ожидал.

…Когда Вовка распахнул окно и вышел из кабинета, я сидела за письменным столом его отца – старинным, огромным, как бильярд, с великим множеством выдвижных ящиков и ящичков, всегда закрытых на ключ. И вдруг я заметила, что один из ящиков слегка приоткрыт. Без тени мысли, совершенно машинально, я выдвинула его и увидела маленький, словно игрушечный, пистолетик. Взяла его в руки, повертела, зачем-то заглянула в дуло, понюхала. Он так ловко ложился в ладонь, в нем было что-то завораживающее.

Держа пистолет в руках, я подошла к окну, посмотрела вниз. Что, если выстрелить себе в висок и упасть вниз? Это уж наверняка с гарантией. А какие неприятности будут у Брянцева – ведь пистолет-то принадлежит его отцу. Может, даже Вовку обвинят в моем убийстве – пусть тогда повертит задом, доказывая, что не верблюд.

Пистолет неприятно холодил кожу, рука дрожала. Ну же!

А он вообще заряжен? Если бы я хоть что-то понимала в этом. А как проверить?

Да выстрелить – и все дела.

Зажмурившись, я нажала на курок. Сухой щелчок. По моей спине, несмотря на льющийся в окно холод, потекли струйки пота. Осечка? Или все-таки не заряжен?

Но повторить эксперимент смелости не хватило. Уж лучше прыгнуть.

Подтянувшись, я села на подоконник. Рука соскользнула с рамы, пальцы угодили в глубокую трещину. Надо же, тайник, отстраненно подумала я. И вдруг меня осенило.

Не буду я прыгать. Кому, спрашивается, будет от этого хуже? Брянцеву? Да как же, держи карман! Ну, помурыжат его немного, а потом закроют дело за отсутствием состава преступления. Чистое самоубийство. Через пару месяцев он даже не вспомнит, как меня зовут. А вот если…

Я состроила ухмылку, которую определила для себя как мефистофельскую, и засунула пистолет в щель. Он уютно устроился там, еще и место осталось. Вот теперь Брянцев попрыгает, доказывая папеньке, что и пальцем до пистолета не дотрагивался. Лиза Журавлева? Да не смешите! Я осторожно, краешком рукава, взяла ключик, лежащий на столе в пепельнице, закрыла ящик и положила ключ обратно. Ничего не знаю. Я не я и лошадь не моя!

Посидев еще пару минут, я направилась по анфиладе мимо развалившегося на диване Брянцева в прихожую. В спину ударил жизнерадостный издевательский хохот…

- Ты это что… с ума сошла? – прошлепал языком в момент протрезвевший Брянцев.

- Уйди с дороги!

- Так вот куда пистолет делся, - дошло до него наконец. – Я так и думал, что это твоих рук дело, а отец все на меня пер танком. Слушай! Лиз, давай по-хорошему, ведь ты же умная женщина. Ну так же нельзя. Давай поговорим.

Бормоча весь этот бред, он отступал – неловко, задом. Конечно, я могла выйти через вторую дверь в коридор, но боялась, что Брянцев набросится на меня сзади. Похоже, он тоже боялся повернуться спиной и поэтому пятился раком. Так мы оказались в соседней комнате, а затем в следующей – спальне.

Я все время помнила, что пистолет не заряжен, и старалась сделать как можно более страшный вид. Но Брянцев, похоже, почувствовал мою неуверенность. То ли он догадался, то ли просто подумал, что я не решусь выстрелить, рванулся вперед, пытаясь выбить из моей руки пистолет и швырнуть меня на кровать. Уж не знаю, как мне удалось вывернуться. Отскочив, я зацепилась каблуком за ковер, споткнулась и… случайно нажала на курок.

Грохот выстрела оглушил меня, пистолет выпал из рук. Брянцев стоял и смотрел на меня, прижав руку к груди. На мгновенье мне показалось, что ничего не произошло, что выстрел мне просто почудился. Или, на худой конец, я промахнулась. Но Вовка опустил руку, и на его белой рубашке ночным кошмаром зацвела рдяная клякса. Он хотел что-то сказать, но только шевелил губами, а потом неловко, некрасиво упал на ковер. По его лицу пробежала судорога, и оно вдруг разгладилось, словно растаяли бежавшие по воде круги.