Готы пробыли в Италии три года и были очень близки к заключению договора – по крайней мере, по некоторым вопросам. Однако в конечном итоге бескомпромиссность империи и голод вынудили их уйти, и теперь, под предводительством уже шурина и преемника Алариха, Атаульфа, готы двинулись в Галлию, в надежде на благоприятное стечение обстоятельств для заключения долгосрочного союза и основания поселения. Там, наконец, между 416 и 418 годами наметились условия нового соглашения. Готам выделили процветающие, богатые земли для земледелия и поселения в долине Гаронны в Аквитании, которые были куда плодороднее, чем любой регион Балканского полуострова, но находились при этом гораздо дальше от политических центров Северной Италии, а их предводитель получил признание со стороны римлян. Однако они не добились ни золота, ни высоких постов в политической структуре Римского государства, на которые зарился Аларих в самых амбициозных своих проектах 408–410 годов. Физически и политически готов просто отогнали на окраину империи. Готы соглашались взамен, как и раньше, сражаться на стороне римлян в отдельных кампаниях и отправились в Испанию, чтобы выступить против захватчиков с Рейна[242].
Каким бы странным ни казалось такое поведение с точки зрения современного человека, в тщательно продуманной миграции готов Алариха после 395 года была своя логика. И во всем этом – тем более с учетом последнего варианта соглашения, заключенного в 418 году, – нет ни малейших причин полагать, что он был вынужден искать и набирать последователей не из числа готов, заключивших договор с империей в 382 году. Они пытались вынудить Римское государство – или хотя бы одну из его половин – заключить с ними долгосрочное соглашение, и все передвижения группы были направлены на поиск подходящего политического и географического контекста, в котором можно было бы вести переговоры об основании постоянного поселения. По сути, мы вновь наблюдаем неизбежное влияние римских государственных структур на миграционный процесс готов. На протяжении всего этого периода сплошных передвижений, продлившегося почти двадцать лет, они различными методами пытались обрести достаточно влияния, чтобы вынудить империю изменить многовековую политику. В конечном итоге только кризис 405–408 годов и прежде всего действия захватчиков с Рейна в Испании заставили власти Западной империи согласиться на требования готов.
В заключении этого договора заметную роль сыграло одно обстоятельство чрезвычайной важности. За время продолжительной одиссеи готов, прошедших путь от Балкан до Аквитании, имелись периоды относительной стабильности – с 397 по 401 и с 402 по 407 год на Балканах, с 408 по 411 в Италии, с 412 по 415 в Южной Галлии. В общем и целом в пути они провели всего пять с половиной лет из двадцати с лишним, прошедших от начала мятежа до их поселения в долине Гаронны. Тем не менее период этот был крайне сложным и утомительным, и, как можно ожидать, группа Алариха вовсе не пришла из пункта отправления в пункт назначения, не претерпев ни малейших изменений. Мы-то знаем, что одиссея эта закончилась вполне успешно. Однако, вынужденные преодолевать тяжелые переходы и терпеть голод и лишения (в особенности в 410–411 годах в Италии и в 414–415 годах в Галлии), ощущать постоянную угрозу со стороны римлян, жить в страхе перед возможным нападением (они ведь сталкивались с их регулярной армией в 395, 397 и дважды в 402 году), готы не знали, чего они добьются в итоге, будут ли результаты стоить затраченных усилий.
В то время как в более старых работах наличие у Алариха войска воспринимается как само собой разумеющееся, более современные авторы справедливо указывают, что состав его должен был существенно измениться за период с 395 по 418 год. Идея о том, что оно росло и уменьшалось в зависимости от того, как его последователи оценивали шансы своего предводителя на успех, получила широкое распространение. На самом деле свидетельств медленного и плавного роста войска куда больше, нежели предполагаемого снижения численности воинов. Тщательный поиск сведений в источниках дает нам лишь горстку отдельных индивидуумов, обладавших высоким статусом и решивших переметнуться на сторону империи, возможно в сопровождении своих собственных отрядов, после поражений в постоянной борьбе за политическое превосходство, которая то и дело вспыхивала в стане готов. Сар и Фравитта, о которых мы уже говорили, входят в их число, как, по всей видимости, и некий Модарес. Однако эти люди относятся к очень специфической категории, и нет никаких свидетельств того, что широкие массы присоединялись к Алариху и затем покидали его. Единственное подтверждение тому, что предводитель готов терял поддержку своих людей, встречается у римского оратора, работавшего на Стилихона, который отчаянно пытался спасти репутацию своего нанимателя, когда тот не сумел одолеть варваров в битве 402 года. Его легковесное утверждение, что последователи Алариха массово покидали своего предводителя, не вызывает большого доверия[243].
Но даже в этом случае доказательства наличия изменений в идентичности народов бесспорны. Начнем с того, что иммигранты 376 года перешли Дунай двумя отдельными племенами – ими были тервинги и грейтунги. Различия между ними исчезли, по моему мнению, к 395 году, по мнению других – к 408. Однако точная дата не столь важна. В землях к северу от Дуная грейтунги и тервинги были обособленными политическими образованиями. На протяжении одного поколения после перехода через Дунай различия между ними стерлись[244]. Два племени стали одним, затем в них начали вливаться новые притоки людей. Близ Рима в 409 году Аларих получил два солидных подкрепления. После победы над Стилихоном множество солдат из римской армии присоединились к готам после того, как их семьи, размещенные в разных итальянских городах, были убиты во время погромов. Весьма вероятно, что по большей части это были те же самые воины, которые всего четыре года назад пришли в Италию с Радагайсом и переметнулись на сторону противника в результате своевременной дипломатической уловки римлян, что привело к падению и смерти их бывшего предводителя. К готам Алариха под Римом присоединилось также немало рабов. Я полагаю, многие из них были германцами, памятуя о том, что менее удачливые сторонники Радагайса были в 406 году проданы в рабство. Но, без сомнения, в числе присоединившихся к Алариху добровольцев были люди самого разного происхождения[245]. Получается, мы уже очень далеко ушли от старой схемы миграции готов, рассмотренной в главе 1.
Получается, что за время военной карьеры Алариха появилось новое и куда более крупное политическое образование, когда после 395 года возобновились миграционные процессы. Полагаю, причины этого вполне очевидны, несмотря на то что о переговорах, наверняка стоявших за этим процессом, нам ничего не известно. Бывшие союзники Стилихона присоединились к Алариху из-за враждебности и агрессии римлян. Они-то надеялись на долгосрочный союз с римлянами и только ради этого покинули Радагайса. Стилихон предложил им весьма привлекательные условия, возможно включавшие те права, которые в 397 году Евтропий даровал Алариху. Однако после падения Стилихона непримиримая неприязнь римлян по отношению к «варварам» вылилась в нападения на их семьи, что заставило воинов передумать. Необходимые предпосылки для объединения тервингов и грейтунгов появились в ходе их совместных кампаний против Римского государства, которые велись с 376 года. И процесс этот, опять-таки, вовсе не был ровным и гладким. После общей победы под Адрианополем племена вновь разошлись зимой 379/380 года, однако, возможно, отчасти причина этого заключалась в том, что у каждого племени был свой предводитель, не желавший уступать власть другому, что было бы необходимо в случае объединения народов[246]. Однако, как следует из всего вышесказанного, это новое и крупное военно-политическое образование было изначально создано для защиты от римской военной угрозы; не будь вечного давления со стороны империи, не было бы и союза. Трещины, появлявшиеся в римской политической структуре, направляли предпринятые готами между 395 и 418 годами шаги, а давление со стороны римской армии подтолкнуло друг к другу несколько обособленных групп иммигрантов. Союз был нужен им для того, чтобы выжить. Есть много примеров того, как те, кто не усвоил урок сразу, в результате расплачивались за это. Изолированные захватнические отряды готов были уничтожены в ходе Адрианопольской кампании, а отколовшиеся подгруппы были покорены римлянами и присоединены к империи на более привычных империи условиях[247]. Процветать на Римской земле можно было только после создания достаточно крупного и прочного союза, чтобы имперская военная машина не расправилась с каждым племенем поодиночке.
