Читаем без скачивания Демонстрация силы - Михаил Нестеров

У него была отнюдь не спортивная фигура. И вообще сейчас он смотрелся потешно: кроссовки, длинные черные носки, розоватые ноги и нависший над всем этим живот. Искусственное освещение, включающееся с наступлением темноты автоматически, походило на огни съемочной площадки, где репетировалась комедийная сцена.

Чернобровый и подтянутый Ди Чензо уступил ему место за столом и встал напротив окна, занавешенного плотными шторами. Он видел розовую плешь на голове адмирала, сутуловатую спину и широко расставленные руки. Маккормик словно готовился к прыжку. «Розовая пантера», – сравнил начальник базы.

– Питер, здравствуй. Что нового? – живо поинтересовался Маккормик, включив громкую связь.

Адмирал был в приятельских отношениях с четырехзвездным генералом Пейсом. Вместе они руководили эвакуацией морских пехотинцев из Сомали в 1993–1994 годах.

– Здравствуй, Дэвид! – приветствовал коллегу генерал. – У меня две хорошие новости и две плохие.

– Дай порадоваться напоследок, – принял полушутливую форму общения адмирал.

– Хорошо, понял тебя. Мы зафиксировали сигнал с навигатора, он оканчивается на 112.

– Это первая хорошая новость. А вторая? – весь напрягся Маккормик. «Где, – лихорадочно соображал он, – находится ядерный боезаряд? Откуда навигатор передал сигнал?»

– Сигнал был передан с транспортного судна. Оно идет к базе «Аттол-44» на максимальной скорости. К нашим военным кораблям, стоящим на рейде. И это плохая новость, Дэвид.

«Мощность взрыва в таком случае будет сопоставима со срабатыванием малого ядерного боеприпаса, и разрушению подвергнутся обекты в радиусе нескольких миль», – припомнилось адмиралу. Он говорил об этом в присутствии русского капитана Абрамова и директора «Амана».

В этот момент адмирал подумал, что неизвестные террористы устроили охоту за ним. Вначале они топят транспорт, за конвой которого он лично отвечал. Снимают с затопленного судна заряд, вооружают им громадный брандер, и вот он идет к базе на максимальной скорости.

«Да, паршивая новость», – Маккормик обменялся взглядом с Ди Чензо.

– Когда поступил сигнал?

– Двенадцать минут назад. Мы следим за кораблем, он в пятнадцати милях от базы. Пусть ДиЧензо принимает решение.

– А как насчет приказа?

– Его не будет, Дэвид. Такие вопросы решаются на местах, ты же знаешь. А мы сверху обернем ваши действия в подарочную упаковку. Обещаю.

– Это вторая плохая новость, да?

– Это продолжение первой, – продолжал огорчать генерал. – Слушай, Дэвид. Судно, на котором находится ядерный боезаряд, несет фиксированный бортовой номер. Его мгновенно опознали. Порт приписки – Хургада. Он принадлежит египетскому миллионеру Хакиму. Сейчас на борту судна пятьдесят американских школьников. По всей видимости, произошел захват судна. Команда не отвечает на запросы по радио и спутниковой связи.

– Есть подозреваемые? – хрипло спросил Маккормик, тяжело поводя шеей.

– Египетская контрразведка передала нам данные о том, что на борту находится группа русских диверсантов. Предположительно, это они сняли заряд с «Хьюга». Мы получили подтверждение, Дэвид. Один из клиентов – русский – попросил администратора гостиницы Hyatt Regency сделать ксерокопии неких документов. Они были сделаны в одном экземпляре, но остались в памяти машины. Администратор распечатала их и передала в службу безопасности отеля. Пока переводили текст и соображали, что бы он значил, прошло время.

– Какой текст, черт возьми!

– Договоры на прохождение службы по контракту в воинском подразделении особого назначения. Руководитель группы с минуты на минуту будет арестован.

– Значит, русские знали о характере груза на «Хьюге»?

– Похоже, что так. Они не смогли снять все заряды. Но в их положении один – все равно что десять. Они спишут это на безымянную террористическую группировку. Ответственность за диверсию на американской военной базе захотят взять на себя многие террористы. Теперь ни в коем случае нельзя распространяться о секретной миссии «Хьюга». Он перевозил что угодно – буханки хлеба, сено, но только не боезаряды. Игра не выгорела, Дэвид. Мы обязаны были доложить о «РА-115», всплывших в Иордании, российской стороне. И уже неважно, что я был против всего этого сверхсекретного дерьма.

– Фотография Гидо Фаринаро все еще стоит на твоем рабочем столе?

У Пейса в американских военных кругах сложилась репутация добродушного человека с «чувством повышенной ответственности за подчиненных». Гидо Фаринаро – первый морской пехотинец, который погиб во Вьетнаме, выполняя приказы лейтенанта Питера Пейса.

– Да, – коротко ответил Пейс.

– Что мне делать, Питер? – спросил Маккормик. И вдруг понял, что мог сказать Пейс, но никогда не скажет: «Постарайся сделать все возможное, чтобы твой рабочий стол не загромождали полсотни фотографий».

Он так и не дождался ответа. Закончив разговор, повернулся в крутящемся кресле к начальнику базы.

– Подготовь противодиверсионную группу. Ее силы вряд ли будут задействованы, но все же. Подпустим брандер на минимальное расстояние. И атакуем его. У нас нет другого выхода. Он молчит и не меняет курс.

Веселовский отбросил календарь и рванул вверх по металлической лестнице. У двери задержался на несколько мгновений; определиться сразу в этом металлическом мешке, откуда именно звучат выстрелы, он сразу не смог.

Звуки перестрелки раздавались справа. Прав оказался Джеб, чутье не подвело его и в этот раз: «Попали мы».

Весельчак был самым высоким из всей команды – метр восемьдесят пять. Но всегда настырно прибавлял себе пару сантиметров. У него была большая мечта – работать в сфере большого туризма. Он даже начал собирать сведения и точно узнал, что на сегодняшний день услуги в этой сфере предоставляют всего двенадцать компаний. Он собирался устроить им достойную конкуренцию. Особенно на «пляжных» направлениях. Он слышал о компании «Натали турс» и собирался разорить Натали – во всех смыслах этого слова.

Весельчак отжал ручку до упора и резко толкнул дверь коленом. У задней рубки завязался настоящий бой. Работало не меньше шести стволов, неумело вслушивался в огненную перебранку Веселовский.

С подачи Николая Кокарева в отряде его поставили на предпоследнее место: Родик в армии не служил, а Весельчак, «отпахав на Иванова» полгода, комиссовался. Родители подпрягли какого-то военврача, который вообще не обнаружил у Веселовского печени.

В металлическую дверь, как в щит, забарабанили пули. Распахнув ее, Весельчак тем самым отрезал противнику отход по правому просвету. Высокий порог позволил бойцу дать очередь в металлический настил прохода. Пули срикошетировали от пола, от фальшборта и веером накрыли пробивающихся к мостику охранников. Он не видел, даже не чувствовал результатов своей работы. Его словно подтолкнули в спину. Перезарядив «узи», он припал на колено и показался из-за надежного щита. Тут же в грудь торкнулась одна-единственная пуля.

Веселовский отступил и медленно сел на порог. Коротко вздохнул раз, другой, третий. Опустив оружие, он тронул грудь, поднял руку к глазам. Кровь. Слабо улыбнулся: «Кровь…» Проглотив тошнотворный комок, он вытянул руку в сторону, ища опору. Рука его скользнула в пустоту. Тело Весельчака прокатилось по ступеням и замерло у ног мотористов.

Глава 16

По дурному сценарию

«Ошибка, ошибка… – Джеб пытался совладать с бешенством. – Это моя и Абрамова ошибка».

Нельзя было брать на «Кассандру» Родика и Весельчака, людей, не нюхавших пороху. Они были хороши и передавали атмосферу беззаботности и авантюризма в пиратских набегах. А как воины оказались слабы, неподготовлены. Они были вином в хмельном коктейле, оттого вкуснее казалось целое. Они не хотели войны, не хотели крови. Они жаждали красивой жизни. Это было их право жить так, а не иначе, думать так, а не по-другому. Они не должны были умереть.

Хаким…

Он словно предвидел именно эти две смерти, рассчитывал, что первыми лягут эти два парня.

Джеб глянул на Чижика… Но впору смотреть внутрь себя, выискивая погрешности. Почему он послал с Коком Тимура? Два жлоба на такую плевую работу – запеленать заряд и выкинуть его за борт! Ах, если бы он отрядил с Николаем Весельчака или Родика…

Джеб дал автоматную очередь поверх голов малолетних пассажиров «Кассандры». Только так он мог привлечь их внимание и собрать всех в одном месте.

Он скосил глаза на зачехленный спасательный надувной плот, даже успел отметить табличку на его контейнере: вместимость, серийный номер и наименование изготовителя.

Это был хороший плот. Он мог быть спущен на воду вручную при помощи автоматического разобщающего устройства – гидростата. Он имел спусковой линь, закрепленный к стеллажу, и при сбросе на воду натянувшийся линь открывал клапан баллона, содержащего углекислоту. О подобном устройстве мог бы в деталях рассказать французский ныряльщик Пьер Фини.