как следует, сердце дрогнуло и пропустило один удар.
Мар лежал на спине, бессильно раскинув в стороны длинные жилистые руки. На бледном лице его застыла жуткая гримаса. А из тощего тела, чуть ниже залитой кровью груди, торчал толстый корявый сук.
Хейта медленно опустилась перед ним на колени и, с трудом сдерживая подступавшие к горлу слезы, сдавленно прошептала:
– Мар… Хороший… Все обойдется. Слышишь? Я помогу. Залечу. Надо только… только корягу эту вытащить.
Упырь заворочался и приоткрыл мутные глаза.
– Конечно… обойдется, – прошептал он, криво ухмыльнувшись. – Мы… упыри… живучие ребята. Если так, конечно, можно сказать об… упырях. Сердца-то у нас не бьются… – Он смерил бледную Хейту пристальным взглядом и выдавил слабый смешок. – Или ты с перепугу все позабыла?
Из груди девушки вырвался вздох облегчения.
– И вправду, чего это я? – Она с улыбкой покачала головой. – Да просто как увидела тебя… таким… сразу как разум отшибло. Знаю же ведь, что вас, упырей, так легко не убьешь.
– Ты испугалась за меня. И это… надо сказать… весьма приятно, – довольно ухмыльнулся Мар. – Однако, хотя сук мимо сердца прошел, лежать с таким украшением в груди радости мало. И болит – просто ужас как. Избавиться бы от него… – упырь одарил девушку многозначительным взглядом.
– Да, точно! – спохватилась Хейта. – Я сейчас! Я мигом!
И, ловко обхватив деревяшку обеими руками, девушка потянула ее на себя. Мар стиснул зубы и затаил дыхание. Но секунды утекали прочь, а ничего не происходило. Хейта перехватила палку поудобней и, упершись ногами в землю, рванула ее что есть мочи. Пальцы соскользнули, корявая деревяшка ободрала их в кровь, и Хейта отлетела назад, насилу удержавшись на ногах. А сук так и остался торчать.
– Думается мне, – рассудила девушка, вытерев ладони о плащ, – ты угодил спиной на самый настоящий пень. И сдвинуть его с места мне не под силу. Ты же – другое дело. – И, решительно подступив к растерянному упырю, Хейта подхватила его под руки, строго наказавши:
– Терпи!
Упырь кивнул и зажмурился. Стиснув его запястья изо всех сил, девушка резко дернулась назад. Из груди Мара вырвался яростный стон. А в следующий миг оба повалились навзничь. Бережно перевернув упыря на спину, Хейта заботливо уселась рядом и ласково улыбнулась.
– Вот так. Сейчас залечим рану, и не распознаешь, где была.
– Не стоит, – отмахнулся Мар. – Заживет, как на собаке. И не такими жизнь одаривала. Ты и так запыхалась вся, а волшебство – оно силы отнимает, я слыхал.
Мар хотел было сказать что-то еще, но Хейта вдруг приложила палец к его губам.
– Ладно-ладно, – ворчливо прошептал он. – Поступай как знаешь. Но потом не жалуйся, что …
– Тише! – неожиданно строго прошептала девушка, и глаза ее от волнения стали круглыми, что два колодца.
Мар вопросительно вскинул брови. Лихорадочно озираясь, Хейта сдавленно прошептала:
– Мы тут не одни!
А в следующий миг она неслышной тенью скользнула во мрак. Светильник, словно верный пес, неторопливо поплыл за ней следом. Мар, только сейчас заприметивший это порождение волшебства, проводил его завороженным взглядом. Но на смену восторгу очень скоро пришла тревога.
Упырь приподнял голову, силясь разглядеть что-нибудь, но почти тут же уронил ее снова. Мысленно кляня себя за неуклюжее падение, Мар привстал на локтях и медленно отполз в сторону, тяжело привалившись спиной к какому-то чахлому деревцу. Теперь, прищурившись, он смог различить Хейту.
Она двигалась плавно и мягко, напряженно прислушиваясь к каждому звуку, приглядываясь к каждому колыхавшемуся листку, потом вдруг замерла.
– Что там? Что там такое? – задохнулся шепотом Мар.
Хейта чувствовала встревоженный взгляд упыря и услышала его зов, но не обернулась. Ее внимание было всецело поглощено тем, что находилось впереди.
Она медленно переступала с ноги на ногу, выставив перед собой руки для защиты. Внезапно ближайшие к ней кусты надсадно затрещали. Хейта застыла, внутренне готовясь отражать любую атаку.
Ветки дрогнули и раздались. Девичьи глаза смогли, наконец, различить облик неведомого гостя. Она застыла, точно сраженная молнией, руки опустились сами собой. Напротив Хейты посреди мрачного леса стоял единорог.
Он был черен как ночь и очень высок. Бархатная шерсть лоснилась, плавными волнами стекая по круглым бокам. Густая, иссиня-черная грива почти касалась земли. Большие темные глаза смотрели пристально, но мягко. А над ними высился крепкий, длинный спиралевидный рог.
Единорог шумно втянул воздух и осторожно шагнул вперед. Затаив дыхание, Хейта робко протянула к волшебному зверю дрожащую ладонь. Единорог сделал еще один шаг, и девичьи пальцы, наконец, утонули в теплом бархате его смоляной шерсти. Единорог довольно смежил веки и тихонько заржал. Совсем как обычный конь при виде любимого хозяина.
Хейта затаила дыхание. О единорогах она знала предостаточно. Эти дивные звери обладали бессмертием. Чуткие глаза некоторых из них видели мир еще на заре веков. Это наделило единорогов невероятной, поистине безграничной мудростью. В вещих снах единороги предвидели будущее. Они могли читать чужие помыслы. Ощущать чувства других и даже влиять на них. К примеру, отчаявшемуся единороги могли добавить надежды. Разгневанному – спокойствия. А испуганному – отваги.
Хейта тоже могла улавливать чувства других. И сейчас, обнимая единорога, она ясно ощутила переполнившую его радость. Радость от долгожданной встречи.
– Ты знал, что найдешь меня здесь, ведь так? – ласково спросила Хейта.
Единорог опустил голову в знак согласия.
– Но зачем ты искал меня? – взволнованно добавила она. – Что хотел сказать?
Волшебный зверь не ответил, лишь доверчиво положил голову ей на плечо. И девушка внезапно почуяла переполнившую его печаль. А еще горечь, тоску и страх…
– Ты боишься леса? – обеспокоенно спросила Хейта.
Но единорог помотал головой. И заржал- тихо, протяжно, но очень тревожно.
Говорить с животным было весьма необычно. Хейта не слышала слов, но видела смутные образы, как если пытаешься что-то разглядеть сквозь густую пелену тумана.
Сейчас ей привиделись оборотни из волков, лис, медведей и кабанов. Образы сменяли друг друга очень быстро. Все звери были большие, черные и дико разъяренные. Внезапно их силуэты смешались и истаяли сизым дымом. А на смену им явились тощие тени упырей.
Они злобно скалили безобразные пасти, полные чужой крови, разорванной плоти и обломков костей. Их когтистые лапы жадно тянулись к Хейте из серой мглы. Но вскоре глазам девушки представились совсем уж неведомые и жуткие твари, при виде которых от ужаса цепенело тело и отнимался язык. Хейта вздрогнула и отшатнулась. Видения исчезли.
– Ты… боишься… не леса, – выдохнула она, ошеломленная догадкой. – А тех, кто живет в лесу! Сам по себе лес не опасен…
Единорог опечаленно склонил гривастую голову, ткнулся влажной теплой мордой в девичью
