лицо сморщилось еще сильнее, когда он подошел ближе.
— Расскажи, что с тобой. Что чувствуешь, — скрипящим голосом сказала она.
И Яркус рассказал. Рассказал все в деталях, даже то, как в необъяснимом сумасшествии сломал прочнейший лук Ионы.
— Мой настой уже не поможет, — печально сказала травница. — Вообще, от когтей оборотня редко кто становится оборотнем. Чаще люди просто умирают. Иначе все бы мы давно превратились в оборотней. Если так с тобой вышло, значит то решили боги. Темные или светлые, кто их знает. Просто прими это. Жар скоро пройдет, как и желание куда-то бежать. Оно будет проявляться только в Двоелуние. Вот тогда беги. Беги, парень, подальше от людей. Не делай большого греха.
— Как от этого исцелиться? — сквозь зубы спросил Яркус.
Старуха долго молчала, нюхая пучок свежего зверобоя. Потом сказала:
— Никак. Нет такого лекарства.
— У алхимиков есть, — не согласился Яркус, хрустнув кулаками.
— Нет и у них, — Арсикея покачала головой, и седые пряди упали на ее сутулые плечи. — Врут они все. Просто хотят заработать на вас деньги. Лучше не траться. Прими то, что послали тебе боги. Чти их и не делай греха — не убивай людей. Хотя не всякий может от этого удержаться. Вот барон наш… — она хотела продолжить, но осеклась и поджала белые губы, не зная еще, что нет в живых их барона. Эту весть пока скрывали наследники имени Варгума Харса.
* * *
Положение мое было скверное: с двух сторон передо мной были лучники, к пущей беде эльфы. И кто-то еще справа сзади. Мне показалось, что он не лучник. Иначе давно бы всадил мне стрелу пол лопатку, разом покончив с этим дурным представлением. Повернуться к нему даже на миг я не мог, ведь тогда сразу откроюсь, и эльф слева, тот которого я увидел первым, пустит в меня стелу.
Надо признать, в моих прежних жизнях случались ситуации и похуже, но в большинстве они заканчивались моей смертью. Очень не хотелось, чтобы так вышло в этот раз. Мне нравился этот мир и это тело.
— Эй, что вам, длинноухие, надо? — крикнул я, надеясь отвлечь их внимание. Сделал два быстрых шага влево.
Вместо ответа эльф справа выстрелил. Видимо он не верил в эффективность магического щита. Я успел чуть повести рукой, и его стрела угодила в центр туманной области передо мной. Увязла в ней словно в божественном киселе, упала к моим ногам. Выстрел был ошибкой остроухого. Выхватить еще одну стрелу он не успел. Я тут же сместил щит левее, прикрываясь от другого стрелка, и резко выбросил правую ладонь вперед. В тот же миг чуть не заорал от боли: резким движением я задел и сломал стрелу, торчавшую из моего бока. Но это не помешало мне провести жесткий, акцентированный удар кинетикой. Он был точен: эльф не успел натянуть тетиву — согнулся с огромной кровавой раной в животе. Лучник пытался что-то выкрикнуть, но вышел лишь хрип. Громкий, отчаянный хрип, который бывает, когда разум еще цепляется за последний миг жизни. Вот теперь я хоть мог глянуть, кто крадется ко мне сзади. Прикрываясь «Щитом Нархана», сила которого таяла вместе с моим магическим ресурсом, повернулся в четверть оборота. В шагах полста от меня, прячась за колючими кустами дикой розы, ко мне приближался человек в черной тунике. Серолицый, темноволосый, значит не эльф: или человек с юга, или полукровка. Сбить его кинетикой я не успел: острая боль пронзила мое бедро. Когда я повернулся, то увидел: лучник успел сместиться влево. Поэтому его выстрел легко пробил край слабеющего магического щита. Не давая ему выхватить следующую стрелу, я отвел руку с щитом, припадая на правую ногу и пробил кинетикой со всей силы. Удар пришелся ему в шею и голову. Она у него неестественно запрокинулась назад. Нижняя челюсть клацнула о верхнюю, так что этот звук услышал даже я. Изо рта брызнула кровь с кусками зубов. Выронив лук, эльф упал мертвым. Да, кинетика — серьезная штука. Гораздо более серьезная, чем эльфийские стрелы. Хотя к ним я отношусь с уважением.
Убрав «Щит Нархана», я повернулся к человеку в черной тунике. Болью пульсировало бедро, пронзенное стрелой. Обломок стрелы был где-то глубоко в правом боку. И магических сил осталось на пару кинетических ударов или на хорошую атаку огнем. Что в общем-то достаточно, чтобы закончить неожиданный и кровавый спектакль. Черноволосый, мигом осознав, что на дистанции я даже опаснее его друзей-лучников, бросился ко мне со всех ног. Сверкнул на солнце клинок в его левой руке. Левша? Впрочем, какая разница. До меня он не добежал шагов семь — десять. Отстранившись от боли, я присел, выбрасывая вперед ладонь, словно толкая нечто упругое и невидимое. Удар кинетики пришелся ему в грудь, ломая ребра. Их острые осколки порвали легкие.
Пожалел я, что ударил так сильно. Он мне нужен был живым, чтобы понять, кто на меня охотится. Но в бою не всегда удается контролировать свою силу и держать подобные вещи в голове, тем более, когда ты серьезно ранен и твоя собственная жизнь под большим вопросом. Я на несколько секунд вошел во второе внимание, проверяя, не затаился ли здесь кто-то еще из моих врагов. В радиусе ста шагов никого не наблюдалось, и интуиция молчала. Тогда я направился к моему последнему противнику, лежавшему совсем рядом. Хромая, подошел к нему, наклонился, заглядывая в глаза, похожие на грязно-зеленую болотную топь. Он был еще жив, и я
