Да, я пылкий, не то что это плохо, но мне следует держать это мое свойство под контролем, чтобы не отпугивать других. Главная моя жизненная мотивация – альтруизм, такая у меня работа: если у меня не будет получаться помогать людям принимать самих себя, то придется закрывать лавочку.
Все смеются.
– Все хорошо? – Дружные кивки. – Разложите листки по всему полу. Бродя между ними, вы будете думать, какие слова хотите дописать на том или ином чужом листке, основываясь только на своем восприятии этого человека в эту неделю. Не спешите, у нас есть на это полчаса.
Забавное упражнение! О некоторых мне не приходится задумываться, о некоторых, наоборот, я ломаю голову: наверное, я провела в их обществе недостаточно времени. Это отличный способ концентрации внимания, хотя задачка не такая уж простая.
Я брожу между листками, удивляясь широкому диапазону характеристик. На свой листок я намеренно не смотрю. Ропот в гимнастическом зале стих, установилась тишина. Люди серьезно отнеслись к заданию. Мне вдруг становится не по себе.
Вижу, Йенн стоит на коленях, не понимаю, чем он занят: на то, чтобы написать слово и нарисовать облачко, требуется совсем мало времени. Я вдруг понимаю, что некоторые пишут целые послания. Тут в зале появляется Сеана.
– Прошу прощения, я пришла за Ферн. У нас лопнула труба, нужна лишняя пара рук. Боюсь, обед немного запоздает.
Виновато озираясь, я спешу на зов.
– Кошмар! – говорю я, догоняя Сеану.
– Бедная Марго стоит по щиколотку в воде. Электричество вырубили, но запорный кран не поддается. Надо вычерпать воду, пока она не полилась в гостиную. На счастье, испеченный хлеб уже остывает, обед не придется отменять.
Между комнатой и гостиной сооружена плотина из тряпок и старых полотенец.
– Хватайте швабру и помогайте Тейлору и Ди-Ди. Спасибо, Ферн.
Мы выстраиваемся втроем поперек широкой кухни и гоним воду в заднюю дверь.
– Жаль, здесь нет уклона в угол, – сетует Ди-Ди.
Она права. Несмотря на наши старания, часть воды течет обратно.
– Воду надо откачивать, – говорит Тейлор. – Вы продолжайте, я сейчас.
Если бы не серьезность ситуации, можно было бы посмеяться над нашими усилиями. Мы с Ди-Ди решаем работать парой, чтобы лучше отражать натиск прибывающей воды. Но, добравшись до задней двери, мы с сожалением видим, что наши старания почти ничего не дают.
Марго и Сеана снуют взад-вперед, переносят в гостиную все необходимое для обеда. Через несколько минут прибегает Тейлор с новыми помощниками и с водяным насосом.
– Молодец! – аплодирую ему я.
Келли и Одиль достают из холодильника блюда с едой.
– Надо набросать на порог еще полотенец! – кричит Сеана у нее за спиной.
Тейлор подключает насос.
– Келли, тащи что-нибудь побольше, лучше вон то покрывало с дивана, – просит он. – Я не могу стоять в воде, качать можно только с сухой стороны. Ты должна остановить воду.
– Я сейчас!
Появляется Бастьен с большим гаечным ключом.
– Где течет, под раковиной? – спрашивает он у Марго. Та кивает. Он ложится на спину, не боясь тугих струй воды. Текут секунды, ничего не происходит. Он бранится.
– Нашел! Сейчас закручу! – звучит наконец радостный крик.
Ди-Ди облегченно переводит дух: по крайней мере, море перестанет расти.
Мы еще сорок минут орудуем швабрами, а Тейлор насосом, прежде чем вода с пола была убрана. Придется долго ждать, прежде чем он окончательно высохнет.
Бастьен распахивает окна, мы отходим к стенам и оцениваем ситуацию.
– Все необходимое для обеда уже на столе. Ферн, попросите всех дать нам лишние полчаса. В гостиной полный порядок, не считая сырости на пороге. Ди-Ди, вынеси мокрые тряпки в сад, спасибо.
– Дружная работа! – радуется Марго. – Вот только юбка намокла и ноги замерзли! – смеется она.
Келли идет в кладовую за полотенцами для Марго. По дороге обратно в тренажерный зал я пишу Нико сообщение о том, что обед будет немного позже. Хлюпая мокрыми кроссовками, я толкаю дверь.
– Извините, еще полчаса – и можно будет обедать. Мне надо бежать переобуваться, увидимся позже.
Я бы рада сказать, что жалею, что не дождалась конца упражнения, но, по правде говоря, оно мне не слишком понравилось. По какой-то непонятной мне самой причине я не захотела читать у всех на глазах написанное на моем листке. Меня спас прорыв трубы. У меня удачный день, не иначе.
* * *
– Ферн, у меня кое-что для вас есть, – говорит Пирс, снимая с плеча и расстегивая рюкзак.
Я останавливаюсь и оглядываюсь. Мы только что проводили автобус. Из-за утренней суматохи запоздавший обед затянулся надолго, превратившись в приятную общую беседу.
– Держите ваш листок, – говорит Пирс. – Я подумал, вас заинтересуют комментарии. Я заметил, что вы смущены, извините, что поставил вас в неудобное положение. Я надеялся на положительный опыт, но у всех разная реакция. Взгляните, когда будет время. Это очень мощное послание, за годы я на многое насмотрелся и могу вас заверить, что это нечто необычное. Так или иначе, спасибо вам, Ферн. Вы очень помогли мне на этой неделе, как, впрочем, и всегда.
Он уходит от меня по двору. Я смотрю на сложенный листок, не испытывая сильного желания его разворачивать. Некоторые любят узнавать чужое мнение о себе, но я к таким не отношусь. Знаю, я несовершенна. Слишком много волнуюсь. Никогда не стану другой, уж такая уродилась.
Стоит мне войти в мастерскую, у меня за спиной вырастает Нико. Напряжение между нами еще не прошло, и мне это совершенно не нравится.
– Захотелось к вам присоединиться. Или вы хотите побыть в одиночестве? У вас огорченный вид.
Я мотаю головой:
– Не огорченный, а неуверенный.
– В чем причина? В этом? – Он указывает на сложенный листок у меня в руке.
– Это с утреннего занятия Пирса. Всем нам было предложено охарактеризовать друг друга в двух словах, потом все добавили свои мысли. Для меня это было напряженно и некомфортно.
– Вы еще не прочли?
– Нет.
Он уходит в угол мастерской, стягивает через голову клетчатую рубашку и надевает рабочую майку. Я не отвожу взгляда, но он этого не замечает. Физически он сильный мужчина, сегодня утром я видела его выходящим из тренажерного зала. Такую хорошую физическую форму приходится тщательно поддерживать. К тому же он очень дисциплинированный человек. Такие способны сделать перед завтраком сто приседаний. Режим возмещает ему нечто, отсутствующее в жизни, это помогает ему сохранять уверенность в себе. По-моему, это довольно грустно.
Он смотрит на меня, я отвожу взгляд.
– Можно прочесть?
Он проверяет Пирса? Надеюсь, он не считает, что у меня к нему критическое отношение.
– Если хотите… Просто это не мое, вот и все.
Я кладу листок на полку позади себя, к книгам Нико о живописи, и натягиваю через голову рабочую рубашку. Нико тут же подходит и берет листок.
Я слежу за выражением его лица.
– Вылитая вы! Не считая двух слов в середине. Их, полагаю, написали вы сами?
Я киваю.
– Вы должны это увидеть, Ферн.
Он протягивает мне листок, я
