Гвен повернулась к нам.
— Может, пора нести десерт? Мы могли бы съесть его здесь.
Все согласились с тем, что клубничное печенье было бы весьма кстати. Пэш и Гвен отправились в кухню, оставив нас со Стивом наедине.
Я подошел к нему и положил руку ему на плечо.
— А знаешь, старина, мы ведь можем воспользоваться случаем и погасить свет.
— Для этого Бог и придумал выключатели, тупица.
Он хоть и обиженно, но улыбнулся.
Я подумал, что самое время прощупать почву. Мне хотелось, чтобы между нами опять было взаимопонимание.
— Ты не шутил насчет «сообразить на четверых»?
— Если ты хоть на секунду подумал, что сможешь рассчитывать на Гвен, советую тебе подумать еще раз!
Он заявил о своих правах на Гвен, как я и ожидал.
— Не спорю, она очень мила, но я не об этом.
Я ждал, когда его любопытство возьмет верх.
— Я бы, конечно, не отказался узнать о способностях Пэш на практике.
Теперь уже он ждал моей ответной реакции. Мы много раз проделывали подобное раньше.
— Я, так же как и ты, не хотел бы предлагать тебе свою девушку.
— Тогда что, черт возьми, ты имеешь в виду?
— Мне кажется, наши дамы любят наблюдать друг за другом в интимные моменты, даже если они не признаются себе в этом. Я уверен, что Пэш возбудилась при виде того, как ты целовал Гвен в столовой. Пока тебя не было, Гвен тоже проявляла интерес к моим приставаниям к Пэш.
— Да брось ты!
— Можешь мне поверить.
Мы уже много лет ничего не планировали вместе, но, очевидно, пришло время вспомнить былое. Я знал: для того чтобы сохранить нашу дружбу, нам необходимо найти что-то общее кроме лошадей. И мой план казался мне неплохим началом.
— Что ты задумал?
Ему не терпелось поскорее это узнать.
— Воспоминание о тех двух близняшках навело меня на одну мысль. У нас в гостях снова две очень горячие дамочки, только на этот раз куда более искушенные.
— Верно!
— Я все-таки хотел бы обсудить книгу сегодня. Я пообещал Пэш. Но у нас еще будет возможность заняться этим. Ты можешь сделать вид, что тебе скучно, и начать приставать к Гвен. Удерживай ее в комнате, даже если она будет настаивать на том, чтобы вы уединились. То же самое я проделаю с Пэш.
— Сукин сын! Ты хочешь, чтобы мы трахнули их на глазах друг у друга!
— Именно так. Если начнется гроза, это будет нам только на руку. Я выключу лампу, так что будет довольно темно. Немного света будет проникать из коридора, да вспышки молнии будут изредка освещать комнату.
— Этого будет достаточно, чтобы они понимали, что происходит.
— Ты прав. Они смогут также слышать, что происходит.
— Когда ты успел стать таким извращенцем?
— Любой, кто поживет с тобой, станет извращенцем. Так как тебе идея?
— Я за. Но только наверх отправлюсь я, когда придет время закончить процесс.
— Как я уже сказал тебе раньше, я не хотел бы находиться в одной комнате с твоей голой задницей. Я тоже собираюсь отправиться с Пэш наверх.
— Она правда переезжает к тебе в следующем месяце?
— Да. — Я посмотрел своему старому другу прямо в глаза и сказал: — Я действительно ее люблю, Стив. Она необыкновенная женщина.
— Должно быть, так и есть, раз ты сохнешь по ней. И ты не кривил душой, когда говорил ей, что собираешься завязать с любовными похождениями?
— Я действительно так решил. Да мне больше никто и не нужен. Она горячее, чем десять женщин, вместе взятых. Черт возьми, да она просто великолепна!
Стив рассмеялся.
— Да, она действительно что надо.
— Это так. И к тому же она чертовски остроумна! Я уже почти уверен, что все кончится тем, что я женюсь на ней.
— Мне тоже так кажется.
— А как у тебя с Гвен? У вас все серьезно?
— Возможно. Я сам еще не знаю.
Он почесал между ног.
— Она тоже весьма недурна в постели.
Я улыбнулся. Благодаря нашему тайному заговору Стив стал таким, каким я знал его с детства.
— Можем даже сделать несколько подходов сегодня ночью.
— Черт, по-моему, нам лучше заткнуться, пока они не вошли и не услышали, о чем мы тут говорим.
Стив похлопал меня по спине и снова подошел к окну, чтобы посмотреть на небо еще раз. Я заметил тревогу на его лице. Было ясно, что в этот момент он думает о лошадях и о своей ферме.
Я подошел к нему.
— Не волнуйся, что бы ни случилось, мы справимся.
— Если бы не проклятый ветер, это была бы обычная гроза. Но ветер может разорвать все это в клочья.
Он повернулся и посмотрел на меня.
— Когда я был в конюшне, то включил радио. Говорят, это может стать настоящим торнадо.
— В таком случае, старина, от нас мало что зависит. Поэтому давай лучше переключимся на наших дам.
Я знал, что он сейчас чувствует. Это место было неотъемлемой частью его жизни. Если с фермой что-нибудь случится, ему придется начинать все сначала. Я надеялся, что план, который созрел в моей голове, отвлечет его внимание от надвигающейся бури. «Даст Бог, все обойдется без разрушений», — подумал я.
— А вот и мы, сладкое для сладких!
В комнату вошла Гвен, держа в руках поднос с четырьмя порциями клубники со взбитыми сливками. Она поставила поднос рядом с компьютером. Следом за ней вошла Пэш, держа в руках еще один поднос с четырьмя чашками и чайником.
Взяв с первого подноса порцию клубники, Пэш протянула ее мне.
— Где-то там под клубникой прячется самое вкусное печенье, какое я когда-либо пробовала. Ты должен обязательно его попробовать.
Стив взял себе порцию.
— Она права. Я не знаю, что она туда кладет, но выходит чертовски вкусно.
Гвен просияла.
— Это семейный рецепт. Когда-то давным-давно мама научила меня его готовить.
Она протянула Пэш полагавшуюся ей порцию.
— Я научу тебя, как это делать. Пусть это будет моим свадебным подарком.
Она взяла с подноса оставшуюся порцию и устроилась на полу.
— Гвен, ты опять за свое! — Пэш села на диван. — Еще ничего не решено. И ты это знаешь.
Я попробовал десерт.
— Гвен, это изумительно!
Я сел на диван.
— Решено. Я готов жениться на тебе хоть сейчас, если на карту поставлен такой десерт.
Пэш вспыхнула.
— Если мы и поженимся когда-нибудь, то не потому, что так надо, какова бы ни была причина.
— Может, ты и права, дорогая. Но это печенье действительно заставляет меня задуматься.
— Лучше синица в руках, чем журавль в небе, а, Пэш?
Впервые за последние несколько часов шутка Стива была весьма кстати.
— Вы уже думали о том, чтобы завести детей?
На этот раз возмущаться пришлось уже мне.
