всё было по-другому. Но не сработал ни план А, ни план Б…
— А подробнее можно? Я так понял, то, что мне наплёл Царь на складе, это только часть правды?
— Малая…
И вправду, Царь не собирался так уж мной рисковать. Неожиданно Влад поведал, что за пару часов перед нами в Ночёвку должен был зайти «очень похожий на меня гвардеец», и тоже в малом отряде. Они выдвинулись из Великорюревска ночью, ещё раньше нас.
Умнейший план Царя как раз и состоял в том, чтобы не подставлять меня опасности, и вся операция развернулась бы с «подставным» царевичем.
По разным версиям, покушение могло произойти либо в самой Ночёвке, либо по пути в долину. Но, скорее всего, в самой долине с Жёлтым Вертуном.
Вся горячая фаза операции должна была пройти до моего прибытия.
— Та-а-ак, — я прищурился, — Что-то я не заметил никаких следов других «царевичей». А почему, по вашим грёбаным подсчётам, меня не могли бы убить по дороге в Ночёвку, а?
— Я такими сведениями не располагаю.
— А ты не находишь, что тут странно вообще всё? — проворчал я, — Ты же опытный секретник…
— Моё дело охранять вас, царевич.
Слова Истомина звучали искренне, но вот взгляд его то и дело бегал между мной и Громовым. Рано или поздно этот секретник догадается, что я — Иной. Вообще, даже странно, что ещё не догадался.
Некоторое время мы ехали молча. Несмотря на всё, что я узнал, слежки я за собой не ощущал, и никакой опасности холмы вокруг не излучали.
Это-то меня и беспокоило… Слишком всё спокойно. А ведь всего несколько минут назад мы устроили перестрелку в Ночёвке. Учитывая, что округа кишит шпионами и диверсантами всех мастей, это было странно.
Я резко остановил коня, когда где-то на краю зрения мелькнула тень. Наученный опытом, я долго стоял, крутя головой, и пытаясь подметить хоть что-то подозрительное.
Холмы, покрытые травой и камнями, тропа, снежные вершины вдали. Скоро дорога пойдёт под уклон, начнёт спускаться в ту самую долину.
Незримая, что же ты хотела подсказать мне?
— Что-то увидели? — спросил Истомин, когда сам он не смог рассмотреть хоть что-нибудь подозрительное.
Мой палец показал на следы в пыли. Кто-то сошёл с тропы в этом месте, постоял некоторое время, потом пошёл дальше.
— Женщина, — неожиданно сказал Громов, — Преклонного возраста.
Я удивлённо на него глянул. Честно, для меня это были просто следы, и даже опыт снайпера-псионика мало чем тут мог помочь.
Но сомневаться в знаниях мага земли я не стал.
— Вот дед у меня, так вообще, может рассказать, и куда шла, и откуда… — скромно потупив глазки, сказал Фёдор, — Да и я, это, немножечко поучился. Чакры стали лучше работать.
Значит, всё же старая грымза.
Я снял магострел, приготовил к стрельбе. Сдаётся мне, что всю игру, задуманную Царём, перехватили чернолунники.
Этим нет дела ни до Красногории, ни до великолунцев, никакие дворцовые интриги и наследная кровь их не интересует. Им нужен только Последний Привратник.
— Больше ничего не чуешь? — спросил я, всматриваясь в следы.
Фёдор задумчиво потёр подбородок, потом показал пальцем.
— Там камень лежит. Редкий.
Заметив что-то среди придорожных камней, я соскочил с лошади, присел на корточки. Рядом спрыгнул Истомин:
— Осторожно, царевич, это может быть ловушка.
Я оглянулся на него, поджав губы. Вот же пёс толчковый, он наконец-то стал беспокоиться о моей безопасности.
Протянув руку, я поднял камушек на тонкой серебряной цепочке. Моё сердце часто забилось — именно этот серый камушек между ключиц носила Эвелина.
— Этот камень называется… — начал было Фёдор, но я перебил:
— Псарэс.
— Хм. Его мало кто знает.
— По-хорошему, сейчас повернуть бы назад, ваше лунное величие, — Влад обеспокоенно завертел головой, — Чую я, совсем никакой план уже не работает. Ловушка там.
Он был прав, но я, вздохнув, покачал головой. Мне оставили знак, причём такой яркий, что сомневаться не приходилось.
Грымза знала, что воздействовать на мои эмоции магией бесполезно. Вот она и выбрала другой метод — не магический, но очень эффективный.
Глава 23. Поджидавший
Сам не знаю почему, но дальше я ехал, так и стискивая в пальцах цепочку с камешком.
Я уже просканировал подвеску всеми доступными способами, рассматривая и пересматривая плетения. Амулет и вправду был настроен на блокирование тонкой магии эмоций, но была в нём ещё одна изюминка, и я никак не мог зацепиться и понять, что же это такое.
Маги-технари, создающие артефакты, вкладывают в магические камни особые плетения. Что-то вроде компьютерной программы. Камень, когда его используют, может тратить на эту программу свою собственную энергию, а может задействовать накопленную магами. Что-то вроде аккумулятора.
Если ранг и умения мага позволяют, он может вкладывать в артефакт и свою энергию. Как, например, гвардейские магострелы с защитой от безлуней — только маги огня могут стрелять из них, вкладывая магический приказ в каждый выстрел.
Я как-то пробовал чаровать пирусные камушки, превращая их в пули. Не скажу, что отлично получалось, но одно было понятно точно — искусность плетения в амулете Эвелины была мне пока недоступна.
Камешек псарэса, который я нёс в пальцах, время от времени срабатывал, реагируя на какие-то изменения в эфире. Но вот что ещё за тонкое плетение, скрытое в самой глубине? Никак не пойму…
А впрочем, Тим, ты что, хочешь разгадать загадку богини? Вот реально решил, что тебе это под силу?
— Вы, капитан, сам не свой, как нашли камень, — донёсся голос Мягонького, — Любовь?
Я поджал губы, покосившись на него. Умник толчковый, поговори мне ещё.
Мягонький, заметив мой взгляд, усмехнулся и вернул взгляд на далёкие горы. Истомин и Громов всю дорогу молчали, лишь изредка переглядываясь.
В руках Влада было уже три разноцветных артефакта, и он всё время считывал с них какие-то данные. Судя по его нахмуренным бровям, ему так и не нравилась обстановка.
А Громов, уже один раз оказавшийся полезным, больше смотрел под копыта лошади, чтобы почуять какой-нибудь след. Я его попросил, если заметит хоть что-нибудь… нет, не подозрительное, а хоть что-нибудь… то сразу должен сообщить мне.
Самое удивительно, что следов грымзы больше не было. Либо она парила в воздухе, либо тащилась через кусты и колючки на холмах, чтобы мы тут боялись и думали, какая она всемогущая.
Когда раздалось эхо далёкого выстрела, мы сначала остановились.
