до боли сжимая кожу пальцами.
— Все будет хорошо, слышишь! Все будет хорошо! — кричал ей в ухо Роман.
— Ничего уже хорошо не будет! — упрямо шевелила она побелевшими губами, — Хуже ведь просто некуда!
— Значит, хуже и не будет, — оптимистично заверил ее он, — А будет лучше. Завтра наступит новый день, и сегодняшняя ночь покажется веселым приключением…
— О чем ты говоришь! — она с силой оттолкнула его от себя, — Эта ночь — начало конца! Как ты не понимаешь! Мы стали посмешищем на долгие годы! А следующие несколько месяцев только о нашей семье и будут судачить! Отец, мать и даже я — теперь в центре всеобщего внимания, где бы мы ни появились и что бы ни сделали. В такой ситуации нам с тобой, Ромочка, уже не залечь на дно!
Он снова обнял ее и заорал на ухо:
— У тебя шок. Просто шок. И паника. Но ты подумай головой, что случилось-то? Подумаешь, отец переоделся в бабу. С кем не бывает.
— Ни с кем не бывает, — упрямо пробормотала она, — Никто из моих знакомых никогда не переодевался в женщину. Никто не купался в таком виде в бассейне и не врубал на всю область сигнализацию! Я такого даже в кино не видела. Я думала, что у меня только мать ненормальная, а оказалось и отец тоже. Ром, у меня семья уродов! Мы теперь хуже Флинтстоунов. О нас комиксы будут рисовать!
— И пускай рисуют, милая! Я все равно тебя люблю. Я готов для тебя на что угодно. Ну, хочешь, сбежим куда-нибудь. Продадим портрет и сбежим!
В пылу обещаний он и не заметил, что все вокруг вдруг стихло. И последние его слова ветер разнес по мгновенно потемневшему саду.
— Я бы не делала столь поспешных шагов! — Марго выступила из-за соседнего дерева, — все-таки портрет вам не принадлежит, молодой человек.
Роман и Коко разом вздрогнули и повернули головы в ту сторону, откуда доносился ее голос.
— И если вы вдруг решите, что сейчас проще было бы меня убить, как и остальных, имейте в виду, мои друзья знают, куда я пошла.
— Убить? — искренне удивилась Коко, — Это вы Марго? Что вы еще такое придумали?
— Я? — она в свою очередь тоже удивилась, — А разве не вы убили Бурхасона, Свирского, Ляпина и Россомахина. Тому есть ряд неоспоримых доказательств.
Коко посмотрела на Романа и тихо пробормотала:
— А ты говорил, что хуже уже быть не может…
Дорогой читатель!
Вот мы уже и добежали до финиша. Почти! Стремительно получилось! Спасибо за поддержку, за лайки и просто за то, что был рядом. Ну, а если пока еще не одарил роман звездой, самое время это сделать. Потому что скоро все так закрутится, не до сердечек будет. Портрет надо спасать!
До встречи в следующей главе.
Глава 19
Около семи утра красный Порш запарковался на стоянке отеля Балчуг Кемпински. Из него вышла Марго. По ее виду можно было охарактеризовать ее состояние весьма точно: усталая, но довольная. Теперь картина преступлений была для нее более-менее ясна. Конечно, оставались два открытых вопроса, зачем всех убили, и где, собственно, ее портрет. Ведь портрет, который показала ей Коко был хоть и кисти Бурхасона, но вовсе не тот, который она так долго искала. Но над этим она уже не могла сегодня ломать голову. Она хотела принять ванну, хорошенько выспаться и только после этого позвонить Бочкину, которого решила пока не увольнять. Она вошла в двери отеля и, бережно неся в руке посапывающего Мао, проследовала к лифтам. Там уже стояла супружеская пара пожилых иностранцев, которые либо совершали утреннюю пробежку, либо возвращались с прогулки по ночной Москве. Эти пожилые иностранцы всегда выглядели одинаково, чем бы не занимались. Завидя Марго, они синхронно растянули рты в стоматологической улыбке, из чего она заключила, что пенсионеры, скорее всего, прибыли из-за океана. Так улыбаются незнакомым людям в семь часов утра только жители сельскохозяйственных штатов США. Марго не могла ответить им тем же, а лишь кивнула. Двери лифта плавно открылись, блондинка шагнула в кабину первой, пара последовала за ней. Она ткнула пальцем в кнопку и приготовилась расслабленно ждать, когда ее поднимут на четвертый этаж, и тут в кабину втиснулся еще один пассажир. Она не обратила бы на него внимания, если бы он, не бросив на нее мимолетный взгляд попутчика, вдруг не оторопел, уставившись на нее во все глаза. Челюсть его поползла вниз, и даже пожилая пара, заметив в нем перемены, перестала лыбиться. Мао проснулся и, почувствовав на хозяйке взгляд постороннего, утробно заурчал.
— Вы! — со смесью удивления и восхищения выдохнул он.
Марго неловко улыбнулась. Разумеется, она привыкла, что многие мужчины немеют при ее появлении, но вот так, в лифте, в семь утра, такого даже с ней не случалось. Она поправила выбившийся из прически локон и, усмехнувшись, опустила глаза долу.
— Господи! — незнакомец не сводил с нее глаз.
Вообще-то его реакцию можно было списать на усталость от бурной вечеринки, с которой он скорее всего и возвращался. Весь вид его свидетельствовал именно о весело проведенной ночи: пиджак сидел как-то криво, узел галстука ослаблен, а ворот рубашки под ним расстегнут. Однако сама неряшливо сидящая одежда была дорогой, да и встретились они не где-нибудь в подворотне, а в лифте фешенебельной гостиницы, что свидетельствовало о благосостоянии мужчины. Кроме того, его можно было бы назвать довольно привлекательным, разумеется, предварительно поместив в душ, протрезвив и переодев более подобающим образом для знакомства с приличной женщиной.
— О! — тем временем снова воскликнул он, не сводя с нее все тех же расширенных от удивления глаз, и вдобавок ко всему шмыгнул носом.
Тут двери лифта разъехались, Марго шагнула в коридор и быстро пошла по направлению к своему номеру. Сегодня с нее хватит потрясений.
— П-послушайте, — мужчина догнал ее и пошел в ногу, — Вы не поверите, но мне необходимо с вами поговорить.
Она остановилась, оглядела его как директор школы ученика, разбившего глобус в кабинете географии, и строго проговорила:
— Я думаю, семь утра не лучшее время для знакомства.
Он тут же смутился и тихо забубнил:
— Вы меня не так поняли. Я вовсе не пытаюсь с вами познакомиться. Хотя, конечно, именно это и пытаюсь. Но не в том смысле, в каком вы думаете. Вот, — он покопался в кармане пиджака и протянул ей визитную карточку.
Она глянула на нее и на этот раз ее брови удивленно поползли вверх:
— Анатолий Космяэ? Консультант галереи Аль-Арт? Конго…
