Открыв кокон, Дэвид выбрался в безвоздушное пространство. В невесомости он двигался как человек, имеющий немалый опыт таких перемещений. Рюкзак с инструментами он закинул за спину даже с какой-то легкой небрежностью.
Облегчённый космический костюм был оборудован химическим регенератором воздуха, рассчитанным на работу в течение десяти минут. Ограничив себя таким образом во времени, Дэвид выиграл в размерах, маневренности и скрытности сёрфера-призрака, в котором не пришлось размещать полновесный, достаточно объёмный и тяжёлый скафандр. А кроме того, десять минут - это более чем достаточно, чтобы проникнуть внутрь станции. Сложнее будет уполовинить этот срок, чтобы иметь возможность выбраться обратно.
«Если удастся дожить до того, чтобы понадобилось выбираться», - подумал Дэвид. Лёгкий смешок, вырвавшийся из груди, означал лишь потерю драгоценного воздуха. Но Дэвид не мог устоять против искушения хохотнуть или хотя бы усмехнуться. Так с ним бывало всегда: вместе с переходом в напряжённое рабочее состояние повышалось и внутреннее напряжение его чувства юмора.
Запорный механизм не представил для Келлса большой сложности. Вскоре облачко воздуха, вырвавшееся наружу и мгновенно осевшее на стене кристалликами снега, возвестило о достижении разгерметизации шлюзовой камеры. Дэвид вскрыл люк, проник внутрь и задраил люк за собой. Он понимал, что в эту минуту на одном из контрольных пультов вспыхнула красная лампочка, сигнализирующая об утечке воздуха, и если он не хочет повстречаться с ремонтной бригадой, ему следует как можно быстрее удирать отсюда.
Всего проникновение через несколько шлюзов и тамбуров заняло у Дэвида значительно меньше четырёх минут. Оказавшись и помещении с полноценной атмосферой, он разгерметизировал скафандр и, преодолев несколько тёмных коридоров и вентиляционных шахт, оказался в одном из складских помещений станции. Это было тёмное помещение со стеллажами-сотами, уходящими под потолок, плотно забитыми разными контейнерами, коробками и ящиками.
С этого момента дело пошло уже не в столь быстром темпе. Даже используя гремлин-шкатулку, Дэвид потратил добрую четверть часа, чтобы обнаружить у балки-колонны перед входом на склад контрольно-связной терминал, который оказался загромождён штабелем контейнеров. Ещё минут тридцать Келлс промучился, вскрывая защиту терминала. А затем… затем целый час ушёл на то, чтобы крошечные шпионы-гремлины, покинув шкатулку, освоились в оптических сетях русской станции, избегая показываться на глаза борзым, гончим, легавым и просто сторожевым псам, охраняющим покой сети связи станции. Дело шло внешне неспешно, но через час с небольшим Дэвиду всё же удалось подключиться к нескольким секторам станции «Бородино» - не самым засекреченным, но весьма важным для него сейчас. Это были хранилища литературы и технической документации, архив строевого отдела со списками личного состава, квартиръегерская служба и ещё несколько отделов. Фактически, не опасаясь быть засечённым контрразведкой, Дэвид уже сейчас мог выяснить многое из того, что ему было нужно.
Немало он уже мог и сделать, пользуясь доступом к этим хранилищам информации.
Среди прочего Келлс выяснил местоположение госпиталя.
Затем - данные о госпитальном медбрате Дмитрии Айзенберге.
Получил Дэвид и список других имён и фамилий. Список этот начинался с Билли Иванова, а заканчивался Игорем Долговым.
Ах да, последней включена в список находящихся на борту станции полковник Таня Лоусон.
Неожиданно за спиной Дэвида отъехала в сторону дверная панель.
Обернувшись, Келлс увидел в дверном проёме остолбеневшего русского мичмана из боцманской команды, уставившегося широко раскрытыми глазами на незнакомца, устроившего из информационного терминала месиво перепутанных, беспорядочно оборванных проводов и волоконных кабелей.
Столбняк сменился праведным гневом. Переведя ещё раз взгляд с Дэвида на вскрытый терминал и обратно, мичман побагровел и громогласно прорычал:
- Да какого чёрта?!
С переводом смысла этой фразы на английский трудностей у Дэвида не возникло
Впрочем, слова эти стали последними, сказанными мичманом при жизни. Мгновение спустя Дэвид молниеносным движением воткнул ему пальцы в горло, сокрушая шейные позвонки и разрывая голосовые связки и артерии. Бьющееся в агонии тело Келлс осторожно опустил на пол.
«Так, ещё один труп, - сообщил сам себе Дэвид. - От этого парня тоже нужно как-то избавиться. Причём поскорее».
Бескровной и благородно-возвышенной командировка быть не обещала. Ведь если говорить по большому счёту, то к работе Дэвид ещё и не приступал, а на его счету уже два трупа.
* * *
Дмитрий Айзенберг так никогда и не узнал, насколько близок он был в ту ночь к тому, чтобы стать трупом номер три.
Спасло его чрезмерное пристрастие к выпивке.
Страдая от тоски по возлюбленному Алексу, Дмитрий после дежурства изрядно засиделся в унтер-офицерском клубе. Приятели пытались развеселить, подбодрить его, но всё впустую. Единственным лекарством от жгучей тоски оказался дешёвый синтетический коньяк, и, судя по результату, медбрат Айзенберг перебрал с дозировкой сильнодействующего снадобья.
И вот теперь, пробираясь по коридору общежития, он чувствовал себя так паршиво, что едва держался на ногах. Распахнув дверь каюты, Дмитрий остановился на пороге, покачиваясь и держась за косяк.
Не успел он сделать и шага в темноту каюты, как его желудок, полный спиртного, метнулся к горлу, намереваясь покинуть организм столь мало заботящегося о себе человека. Собрав последние силы, мичман Айзенберг отчаянным броском пересёк каюту и рухнул на колени в туалете, обняв унитаз. На собственной шкуре уяснив, что собой представляет философская категория «излишнего потребления», он провёл в маленьком помещении санузла несколько долгих и мучительных минут. Издавая омерзительные звуки, он многократно освободил желудок от «излишне потреблённого» напитка.
Вывернутый наизнанку, Дмитрий Айзенберг сумел-таки подняться с пола, с тем чтобы, вытерев физиономию рукавом, принять горизонтальное положение, а именно замертво рухнуть на койку. Спустя полминуты каюту огласил раскатистый храп собрата, услышав который Дэвид, словно заправское привидение, выскользнул из недр стенного шкафа и бесшумно приблизился к спящему.
Дмитрий захрапел на новый лад, заставив Дэвида улыбнуться.
- Везёт тебе, ублюдок, - сказал Келлс вслух.
На всякий случай - чтобы обезопасить себя от случайностей - Дэвид при помощи инъекционного пистолета ввёл Дмитрию в вену снотворное. Если не считать крепкого, беспробудного сна в течение как минимум восьми часов, единственным эффектом этой инъекции должно было стать весьма болезненное пробуждение и мучительное ощущение похмельного синдрома.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
