Это было уже слишком. Сариана перешла какую-то невидимую границу.
— Как думаешь, есть хоть какая-то возможность, что ты сможешь превратить меня в настоящую женщину, когда, по общему мнению, даже ты сам не можешь считаться настоящим мужчиной?
Гриф недоверчиво уставился на Сариану.
— Что, черт возьми, ты несешь?
— Я много чего узнала о защитниках от врача этим утром, а еще больше услышала на рынке. Кажется, есть сомнения, можно ли считать тебя и твой народ обычными людьми! Что серьезно уменьшает твою потенциальную ценность как мужа.
— Что за болтливая, злая, испорченная жительница Востока! Ты действительно не знаешь, когда нужно закрыть рот? Я человек, как и ты, леди, и ночью докажу это. К тому же, можешь забыть об использовании чертового противозачаточного средства, которое тебе дал врач. Ясно?
Сариана решила, что он прав. Казалось, она не знает, когда нужно замолчать. Она также не знает, когда нужно отступить. Подавляемая ярость вышла из-под контроля. Сариана бросилась на Грифа безо всякого предупреждения, даже без гневного окрика. Ударила его прямо в грудь и толкнула, что есть сил.
Гриф машинально попытался удержаться, но нога зацепилась за низкие перила, и он потерял равновесие. Тогда защитник не стал зря мешкать и просто схватил запястье Сарианы, потянув ее за собой.
Алоног предусмотрительно спрыгнул на безопасные перила.
Сариана глотнула воздуха, с всплеском падая в реку. Вода оказалась холодной, но не ледяной. Через секунду девушка поняла, что барахтается в воде, которая едва доходит ей до плеч. Она успокоилась и вынырнула на поверхность. Юбки тут же раздуло. Сариана отбросила волосы с лица и смахнула капли воды, попавшие в глаза.
Гриф выплыл неподалеку, его глаза сверкали целой гаммой эмоций: от ярости до желания.
— Значит, ты решила, что я не настоящий человек, Сариана? — Гриф начал медленно подплывать к ней. — Занятное умозаключение. Как ты определишь настоящего человека?
Погружение в воду остудило ее пыл.
— Успокойся, Гриф. Я просто разозлилась. Прости, я не хотела тебя обидеть.
Гриф был уже рядом, и Сариана предусмотрительно отступила. Она готова была развернуться и рвануть к берегу, но понимала, что из-за веса одежды не сможет совершить такой маневр. Обтягивающие брюки и рубашка Грифа дают ему преимущество в воде. Если она попытается сбежать, Гриф ее тотчас же поймает.
— Сожалеешь, что оскорбила меня? В это трудно поверить. Не в этом ли ты нашла свое призвание? Ты из кожи вон лезешь, стараясь меня поддеть. И на этот раз одних извинений явно недостаточно. — Гриф начал сокращать расстояние между ними и делал это мучительно медленно, точно охотник, приближающийся к своей добыче. — Теперь скажи мне, каково твое определение человека.
Сариана задрожала, и дело было вовсе не в холодной речной воде.
— Гриф, сейчас не время и не место для философских диспутов!
— Почему же? Самое время и место. К тому же, я в настроении обсудить такие вопросы.
— А я нет, — пробормотала она.
— Какая жалость. А ты ведь первая завела об этом речь. Как всегда, длинный язык не довел тебя до добра. Хочу посмотреть, как ты выкрутишься. Скажи, что именно тебе не нравится во мне? Я приложу все усилия, чтобы измениться.
Сариана робко посмотрела на Грифа. Она замерзла и не имела представления, что у него на уме. Она все еще сердилась и была полна решимости не дать ему выиграть это сражение. Но в беспорядочную смесь эмоций вплелось еще одно знакомое ощущение — ненасытное возбуждение.
Сариана понимала, что может бороться с этим чувством. Теперь она знала больше. Она могла бы управлять нежелательной страстью, если бы дело было лишь в ней одной.
Но, глядя, как к ней подплывает Гриф, Сариана поняла, в чем состоит настоящая проблема.
Она влюбилась в этого мужчину. Она влюбилась в него с той самой ночи, как уговорила помочь Авилинам.
Она влюбилась в него, а теперь даже не знала, человек ли он.
— Гриф, хватит. Я не должна отвечать на твои глупые вопросы. Признайся, ты просто хочешь заставить меня нервничать.
— Ничего подобного. Ты уже нервничаешь и по серьезной причине. Ответь на мой вопрос, Сариана. Что мне сделать, чтобы стать в твоих глазах человеком?
— Во имя Светового шторма, да человек ты, человек! Я же уже извинилась. Я же сказала, что просто рассердилась. Хватит меня мучить. А теперь, как благоразумные люди, давай выйдем на берег. Я замерзла.
— Не волнуйся, леди Защитника, — нежно промурлыкал он. — Я согрею тебя. Я так старательно согрею твой зад, что ты не сможешь сидеть несколько дней. Надеюсь, на этот раз ты поймешь, что и у моего доброго нрава есть пределы. Я научу тебя не сомневаться в моей мужественности. На сей раз, Сариана, длинный язык тебя не спасет. Я научу тебя держать его за зубами.
Он налетел на нее, схватил на руки и поднял на уровень груди. А затем пошел к берегу.
— Гриф, отпусти меня. Черт тебя возьми, не всегда же все будет по-твоему.
— Или по-твоему.
Он поставил ее на песок и начал снимать влажную одежду.
— Тогда у нас проблема? — Сариана задрожала на вечернем воздухе.
— Мы все решим.
Гриф уронил на песок последний пропитавшийся водой предмет женского гардероба, достал одеяло из походной сумки и обернул его вокруг Сарианы.
— Вытрись, — наказал он. — Мне совсем не нужно, чтобы ты в пути заболела.
И принялся раздеваться.
Сариана снова вспылила.
— Черт побери, мы же, конечно, не хотим, чтобы это случилось? Маленькая простуда не должна ведь расстроить непостижимые планы таинственного защитника.
Гриф уронил рубашку на песок и снял влажные брюки.
— Сариана, если у тебя есть хоть капля мозгов, попридержи язык. Для одного дня ты наговорила достаточно.
— Нет ни капли, — заявила она, осознав, что у него стоит член, и Гриф с трудом сдерживает желание. А ведь как расхваливают холодные ванны. Очевидно, они не всегда эффективны. — Иначе меня бы здесь не было.
Сариана, закутавшись в одеяло, смотрела, как энергично вытирается ее супруг.
— Если бы я хоть немного соображал, то я бы свалил из Серендипити в ту самую ночь, как ты впервые погрузила в меня свои острые маленькие ноготки.
Почему-то эти слова задели Сариану.
— Какие ужасные вещи ты говоришь. Я никогда не запускал в тебя свои ноготки.
— Черта с два. Ты отравила меня и похитила. Затем шантажировала, чтобы я взялся за работу, которую не хотел брать. У тебя язык, как бритва, и ты пускаешь его в ход утром, днем и вечером. Ты не выполняешь простые, разумные приказы, а ведь я стараюсь защитить тебя. Ты отказываешься верить легендам, которые я пытаюсь тебе рассказать.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
