— Подумай о себе, — не дал договорить дядька; ни одного слова племянника он уже не воспринимал, и, как бы ни пытался Азамат достучаться до его сердца, все бесполезно. — Как следует подумай. Мать твоя — женщина. С нее какой спрос? А ты-то чего уподобляешься бабе? Уж если с бабами не можешь совладать, о чем мы можем говорить?
Он отстранил племянника в сторону твердой рукой, шагнул в темноту, как в пропасть, и исчез. Только шаги смутно раздавались в настороженной тишине.
— Мы готовы.
Надя держала за руку сына, а Алексей, еще не проснувшийся до конца, зябко прижимался к матери.
Азамат вначале никак не мог сообразить, что ему предстоит делать дальше, что от него ждет Надя. Потом вспомнил все, порывисто рванулся к мальчишке:
— Я его понесу!
Надя не успела и слова вымолвить, Алексей уже был на его руках. Крепко обхватив мальчика руками, как самую дорогую ношу, Азамат устремился по крутой тропе, словно намеревался сбежать с чужим ребенком от матери.
Надя за ним еле поспевала…
Часть третья
«ЕРМОЛОВСКИЙ КАМЕНЬ»
Глава первая
Обильный, ослепительно яркий снег обжигал уставшие глаза, и хотелось надолго закрыть их, дать долгожданный отдых. В одном, пожалуй, бойцам повезло — не было вьюги, а то, бывало, так завьюжит, что ничего не видно дальше собственного носа. Перестали порхать над головой и надоедливые хлопья. Отовсюду веяло прохладой.
Бой протекал вяло — реже трещали автоматы. Однако перестрелка не прекращалась: судя по всему, фашисты не теряли надежды где-нибудь прорвать оборону, поэтому время от времени предпринимали новые атаки. Вот и в этот раз из-за выступа скалы, казавшейся снежным великаном, появились егеря в белых маскировочных халатах. Подпустив их поближе, отделение Аргуданова открыло огонь. Пошли в ход гранаты. Вздымались снежные фонтаны, над безбрежной белой далью вспыхивали черные клубы. Егеря не выдержали, отступили за скалу, оставив на снегу несколько трупов.
Новую попытку прорваться немцы предприняли справа. Бойцы, занимающие позицию на высоте, открыли дружный огонь из автоматов, лишая противника малейшей надежды обойти с фланга.
Батальон Соколова занимал оборону по обе стороны ущелья, надежно перекрыв его. Ни одному егерю пока что не удалось прорваться по дну распадка.
— Видать, выдохлись егеря, — заметил Хачури устало. — Все бы ничего, комбат, но этот снег… — добавил он после небольшой паузы, словно пытался подвергнуть оценке и свои силы. — Трудней и трудней смотреть. Порой все сливается. Тебе, альпинисту, должно быть, легче, а?
— Мы обычно надевали черные очки.
— Не мешало бы и нам, черт возьми.
— В черных очках и с автоматом?
— А что, хороший получился бы бой, братишка.
Было от чего Вальтеру Блицу гневаться.
— Три месяца бьемся в горах, и безуспешно! Канули егеря, точно провалились в снежные сугробы. Что же это? Как нас могли обойти русские? Полковник Битнер, ваши солдаты олухи, они позволили обмануть себя. Провалили операцию…
Он понимал, что в такой ситуации нужно уметь владеть собой, но это ему не удавалось. Проклятие! Удерживать в руках Эльбрус, контролировать все основные вершины — и не прорвать незначительную, казалось бы, оборону русских! Поразительно! Непостижимо! Как же красноармейцы решились идти к труднодоступному перевалу Бечо? Почему не пошли к Донгуз-орун? Или они знали о немецкой засаде?
— А где же обещанная интенсивная выброска воздушного десанта? О чем там думают? — взялся обвинять свое начальство генерал. И связывался по рации со штабом армии, но ему отвечали, что из-за густых туманов самолеты не могут лететь через хребты. Блиц надеялся, что, после того как немецкая армия захватит Нальчик, в горы, вверх по Баксанскому ущелью, будет отправлено подкрепление. Время бежало, а помощь, как стало известно генералу, срочно потребовалась на владикавказском направлении.
Такое он не намерен был терпеть, снова связался по рации со штабом.
— В пятнадцатый раз за день идут егеря в атаку, и безуспешно. Кто их знает, — доказывал своему непосредственному начальству Блиц, — откуда русские берут силы? Никак не удается сломить их сопротивления. Нуждаюсь в поддержке авиацией. Нужны боеприпасы, подкрепление, чтобы ударить с фланга. Наступает зима, а мы никак не можем захватить высокогорное село у перевала.
— Село взять во что бы то ни стало до зимы. Результаты доложите.
— Третий день пытаюсь, — нервничал генерал. — Повторяю: нужна поддержка. Зимой здесь оставаться бессмысленно. А погода может испортиться в любое время. Октябрь на исходе.
— Обходитесь пока своими силами.
В оперативном приказе главнокомандования сухопутных войск от 14 октября 1942 года уже чувствовалась не свойственная летней кампании оборонительная тенденция:
«Нам предстоит провести зимнюю кампанию. Задачей Восточного фронта в ней является, за исключением еще продолжающихся или намеченных наступательных операций, во что бы то ни стало удерживать достигнутые рубежи, отражать всякие попытки со стороны противника прорвать их и тем самым создать предпосылки для продолжения нашего наступления в 1943 году в целях окончательного уничтожения нашего опасного врага».
Уже отражать, а не наступать…
Вальтер Блиц был убежден в том, что невозможно здесь, в горах, использовать боевую технику в той мере, в какой предполагалось: авиация выполняла незначительные функции — иной раз доставляла продовольствие и боеприпасы, изредка одиночные самолеты бомбили или штурмовали советские войска. Но этого мало. Попытки применить автомашины, танки потерпели неудачу, безуспешными оказались и попытки выбросить воздушные десанты: их быстро обнаруживали русские и уничтожали.
Какой же выход? Ждать весны? И тогда возобновить боевые действия? Да, но до весны еще нужно продержаться…
«Обходитесь пока своими силами» — эта фраза особенно задела Вальтера Блица, он злился, и это невольно передавалось его подчиненным.
Полковник Битнер, стоящий рядом с генералом какой-то посрамленный с потемневшим от солнца и тягот горной войны лицом, молча и свирепо смотрел на белоснежные склоны, за которыми растворились егеря, безуспешно пытавшиеся прорваться в тыл советским бойцам. В чем его, Битнера, вина? Или его солдаты не проявили храбрость, настойчивость? Хорошее, как видно, легко забывается. Еще недавно генерал Блиц твердил обратное: «Битнер, ваши егеря поистине титаны! Родина никогда не забудет их подвигов!»
На перевалах Хотю-тау полк Битнера построил более двадцати утепленных каменных жилых помещений, укрытий и складов. Солдаты валились с ног от усталости, а им все обещали: придет подкрепление — переведете дух. Все, похоже, ныне забыто. В этом мире кому как повезет: одним — Рыцарский крест, а другим не достается даже надгробный…
…Подходил к концу затянувшийся бой. Немцы под конец предприняли еще одну атаку — в какой уже раз они пытались овладеть высоткой, которая дала бы возможность переломить ход событий! Нескольким егерям на фланге удалось совершить скрытый обход и они один за другим устремились за скалы.
Сдержать прорыв в этом месте бойцы не смогли, немцы стали их обходить.
— Прикроем. — Хачури бросился с двумя бойцами наперехват.
Однако егеря вскоре просочились и в другом месте.
— Товарищ капитан, смотрите! — обнаружил их глазастый Аргуданов — он находился к Соколову ближе других.
«Надо перехватить их у нижней скалы», — решил Виктор. Одному будет трудно сдержать фашистов, снимать Аргуданова с позиции никак нельзя: через оголенный участок обороны могла проскочить другая группа немцев. И он спустился вниз по крутому откосу, по узкому коридору направился к скале и спрятался за нею. Лег на снег и стал ждать. Вскоре послышался хруст снега под ногами — егеря спешили, отрывисто и шумно дыша. Один пробежал, второй, третий…
— Эй, кто-нибудь! — крикнул Виктор по-немецки. — Да помогите, черт возьми, я ранен! Шнель! Шнель!
К нему за скалу свернули сразу двое. Он дал очередь из автомата, и оба свалились в снег. Соколов снова подождал и, как только послышались шаги, опять стал звать на помощь. Скосил еще двоих, а потом еще одного, который долго не хотел подходить, точно чувствовал опасность.
Виктор продолжал лежать на снегу, нисколько не испытывая холода. Он чувствовал себя в безопасности. За его спиной надежно возвышалась скала, на которую невозможно забраться. Наконец, когда он собрался была вставать, послышались шаги.
— Эй, кто-нибудь! Помогите! — позвал Виктор сердито.
Хруст прекратился, но на площадку никто не выходил, а через некоторое время донесся голос:
— Что с тобой? Что ты там делаешь?
