это совсем не долго… а тут — впереди двадцать километров пешком по заброшенным шахтам, на чужой планете, бр-р-р-р….
— Слушай. А, может, город пострадал не так сильно? Здание клуба-то вроде устояло! Может, просто поднимемся, а? Вызовем эвакуационную команду? Хотя бы на связь выйдем?
— Гриша, это не очень разумно! — ответил Кай, — там паника. Службы пытаются спасти того, кого можно спасти. А если в городе есть пособники диверсанта — просто для контроля и подстраховки. Да и к тому же бомба сильно излучала. Возможно, это была нейтронка. Там слишком много наведённой радиации, я не ручаюсь, что мы не схватим опасную дозу.
— И ты это тоже почувствовал? — спросил я недоверчиво.
— Я это тоже почувствовал.
— И почему все говорят, что ты более простая модель… — тихо пробормотал я.
— Потому, что у меня нет твоей выносливости. И степень адаптации к повышенной гравитации несколько ниже. Мне будет тяжелее на Венере.
— Ладно, — я махнул рукой, — двинули уже. Хотя честно скажу — не люблю я подземелья! Надеюсь, батареи в твоём фонарике заряжены под завязку.
Кай заинтересованно глянул на меня, но промолчал.
В подземельях оказалось не так плохо, как я поначалу опасался. Никаких особенно узких мест, или щелей, куда пришлось бы протискиваться. Просто аккуратно вырубленные в породе штреки, хорошо укрепленные старыми полимерными распорками, которые еще пару сотен лет не потеряют своих свойств. Изредка попадались природные пещерные карманы. Там было даже красиво: сталактиты и сталагмиты, даже пещерные цветы. Попадались и карманы с самоцветами, вот только останавливаться, чтобы набрать камней, совершенно не хотелось. Да и инструментов не было…
— Как думаешь, сколько мы прошли? — спросил я, по моим прикидкам, часа через четыре.
— Много, — ответил Кай, — километров двенадцать. Нам везет, горизонт относительно молодой, нет завалов.
— Ясно, — кивнул я.
За очередным поворотом тоннель вывел к вертикальной шахте. Довольно широкой — метров пять в диаметре. И прямого хода на противоположную сторону, где виднелся тёмный провал следующего штрека, не было. Возможно, Каю придётся карабкаться, цепляясь за неровности стенок шахты.
— Жаль верёвки нет… — вздохнул я, оглядев препятствие, — я допрыгну. А ты как?
Кай улыбнулся, потом расстегнул куртку. Его гражданские штаны, на которые я-то раньше и внимания не обращал, вместо ремня были обвиты несколькими слоями чего-то, что вполне могло сойти за хорошую верёвку.
— Элемент традиционной одежды в местности, откуда мама родом, — пояснил напарник, вытаскивая «верёвку», — в древности использовался для лазания по деревьям. Думаю, я бы и сам допрыгнул, но зачем рисковать?
— Удобно, — улыбнулся я, — давай так: я прыгаю, ты кидаешь мне конец, я тебя страхую.
— Идёт, — сказал Кай, фиксируя конец «веревки» на специальной поясной пряжке.
Пока Кай подсвечивал фонариком, я примерился, оттолкнулся как следует, и махнул через шахту, стараясь не глядеть вниз.
И врезался в стену так, что искры из глаз посыпались!
Проход в штрек оказался фальшивым! Тут была только узкая ниша, не больше полуметра глубиной, которая заканчивалась стеной из антрацита или похожего минерала, обладающего свойством эффективно поглощать любой свет, не давая даже бликов. Эта чернота давала ощущение объема, создавая иллюзию прохода.
— Отвязывайся. Тупик, — констатировал я, восстанавливая дыхание и разворачиваясь на узкой площадке.
Я перебросил свой конец «верёвки» обратно Каю. И сделал это очень вовремя. Потому что иначе мой напарник бы точно погиб.
Потолок шахты рухнул совершенно неожиданно. Не было никаких настораживающих тревожных знаков. Вот я стоял, примеряясь для обратного прыжка, а вот — грохот, пыль и будто свет выключили.
Я ощупал себя. К счастью никаких повреждений. А потом до меня дошел весь ужас ситуации. Я в каменном мешке, глубоко под в недрах древнего Марса. Жив Кай или нет — до конца непонятно, а даже если и жив — он никак не успеет привести помощь до того, как у меня закончится воздух для дыхания.
И тогда пришла паника.
Даже там, в вакууме, не было настолько плохо. Да, больно очень — но все происходило быстро. Здесь же ты понимаешь, что умираешь — но долго и мучительно. Тело ещё не знает о страшной ловушке. Оно грузит адреналином, как будто физическая сила и скорость тут может помочь. А разум в это время падает в такие бездны отчаяния, даже о существовании которых не подозреваешь, когда живешь обычной жизнью.
Поначалу я пытался сопротивляться. Считал от ста в обратном порядке. Сбивался, и начинал снова. Казалось, воздуха уже не хватает. Легкие работали на пределе, но всё равно казалось: задыхаюсь. И хорошо бы, если бы задыхался… небытие, потеря сознания были бы спасением. Потом я впивался ногтями в ладони — до боли, до крови. Это помогло на несколько секунд.
Потом ужас вернулся с новой силой.
Я пытался присесть, шевелил руками в узкой нише. Кажется, что-то шептал. Или кричал. Сейчас уже не вспомнить. Мысли потеряли привычную стройность, рассыпавшись черно-белым конфети.
Я грыз своё запястье. Последний план: найти вену, истечь кровью. Скорее погрузиться в спасительное ничто!
И вот, в тот момент, когда я уже чувствовал солоноватый вкус во рту, я понял, что достиг пика. Сердце сжалось на миг. Потом застучало в другом ритме. Как будто кто-то отпустил педаль акселератора.
Тут, на чёрном пике паники, было холодное, заснеженное плато. Чувства исчезли совсем. Разум работал чисто и без сбоев. Констатировал происходящее, спокойно оценил ситуацию. Ещё раз взвесил шансы на успешную спасательную операцию. Спокойно обследовал запястье. Ничего критического — легкий прокус на коже. До крупных сосудов было очень далеко. Обработать нечем — но это не тот риск, на который стоит сейчас обращать внимание.
А дальше началось нечто странное. Точнее, в тот момент оно не воспринималось как странное — эмоциональной оценки не было, чувства будто выключили. Но разум продолжал расширять границы восприятия. Расширял пространство.
Я прикоснулся к камням обеими руками. Почувствовал отголоски вибрации после обвала. Оценил температурные перепады, движение тонких струек воздуха в щелях.
В голове словно сама собой рисовалась картина: шахта. Характеристики стенок. Высота. Ширина. Напряженность. Характеристики материалов. Структура завала, векторы приложения сил. Как будто включился мощный сканер, считывающий по мельчайшим колебаниям окружающей среды нужные данные. И не менее мощный компьютер, который сводил всю картину воедино.
Я видел всё вокруг, на десятки, а то и на сотни метров. Не глазами. Всем телом. И тем компьютером, который внутри меня восстанавливал целостную картину окружающего.
Странно, что в этот момент полного отсутствия эмоций я смог подумать: «Так вот каково это — быть видящим по-настоящему».
Мне понадобилась пара минут, чтобы понять: выход из положения есть. Даже без посторонней помощи
