ИЗ ЦИКЛА «ИРИНЕ ГОРЛИЦЫНОЙ»
1. ЕЙ И АЛЕКСЕЮ КРУЧЕНЫХ
От ревности девушки хорошеют.Глаза твои шире речных карасей.Восславил твои зубыИ мою шеюРевностный заступник наш,Выдумщик цветастыйАлексей!
Восславил тебя, длинноногуюБескрылую птаху,На струны комнатПятиярусныхПоложил персты.Струны же сами тебеСлаву рокотаху,Рабьи струны,НатянутыеНа гусли в четыре версты.
2
Ты припомни, как был неуютенна постелях Григорий Распутин —Человек из Тобольских краев.Но некрепкое узкое телоо медведях узнать захотело,о деревне в шестнадцать дворов!..
3
В цвету твоих меньших годовНа рубежах столетий старшихИдешь — линкольн среди фордов,Советских хахальниц фельдмаршал.
4. Н. Д. Голицыной
Дождусь ли, когда у Нинырасцветут в глазахименины?А покамест у Ниныгорький рот,и в глазах у Нинывсенощная идет!
5
Гляжу на купальщицу Нину —уж больно хитра! Ноги у Нины стро-о-о-ойные, как у самого осетра.И в глазах у Нины — пол-океана, и того океана — вода окаянна!
1934
ПЕСЕНКА ДЛЯ КИНО
Выйди, выйди в утреннее мореИ закинь на счастье невода.Не с того ль под самою кормоюРазрыдалась синяя вода.
Позабыл, со мною не простился,Не с того ль, ты видишь, милый, сам,Расходился Каспий, рассердился,Гонит Каспий волны к берегам.
Не укутать тонкой шалью плечи,Не хочу, чтоб шторм не уставал,Погляди, идет ко мне навстречу,Запевает самый старый вал.
Я тебя не позабуду скоро,Ты меня забудешь, может быть…Выйди в море, — самая погодаЗолотую рыбицу ловить.
1934
«Опять вдвоем…»
Опять вдвоем,Но неужели,Чужих речей вином пьяна,Ты любишь взрытые постели,Моя монгольская княжна!
Напрасно, очень может статься…Я не дружу с такой судьбой.Я целый век готов скитатьсяПо шатким лесенкам с тобой,
И слушать —Как ты жарко дышишь,Забыв скрипучую кровать,И руки, чуть локтей повыше,Во тьме кромешной целовать.
Февраль 1934
ШУТКА
Негритянский танец твой хорош,И идет тебе берет пунцовый,И едва ль на улице СадовойРавную тебе найдешь.
Есть своя повадка у фокстрота,Хоть ему до русских, наших, — где ж!..Но когда стоишь вполоборота,Забываю, что ты де-ла-ешь.
И покуда рядом нет Клычкова,Изменю фольклору — каково!Румба, значит. Оченно толково.Крой впристучку. Можно. Ничего.
Стой, стой, стой, прохаживайся мимо.Ишь, как изучила лисью рысь.Признаю всё, что тобой любимо,Радуйся, Наталья, веселись!
Только не забудь, что рядом с нами,Разбивая острыми носамиВлаги застоялый изумруд,По «Москве» под злыми парусамиСтруги деда твоего плывут.
Март 1934
СТИХИ В ЧЕСТЬ НАТАЛЬИ
В наши окна, щурясь, смотрит лето,Только жалко — занавесок нету,Ветреных, веселых, кружевных.Как бы они весело леталиВ окнах приоткрытых у Натальи,В окнах незатворенных твоих!
И еще прошеньем прибалую —Сшей ты, ради бога, продувнуюКофту с рукавом по локоток,Чтобы твое яростное телоС ядрами грудей позолотело,Чтобы наглядеться я не мог.
Я люблю телесный твой избыток,От бровей широких и сердитыхДо ступни, до ноготков люблю,За ночь обескрылевшие плечи,Взор, и рассудительные речи,И походку важную твою.
А улыбка — ведь какая малость! —Но хочу, чтоб вечно улыбалась —До чего тогда ты хороша!До чего доступна, недотрога,Губ углы приподняты немного:Вот где помещается душа.
Прогуляться ль выйдешь, дорогая,Всё в тебе ценя и прославляя,Смотрит долго умный наш народ,Называет «прелестью» и «павой»И шумит вослед за величавой:«По стране красавица идет».
Так идет, что ветви зеленеют,Так идет, что соловьи чумеют,Так идет, что облака стоят.Так идет, пшеничная от света,Больше всех любовью разогрета,В солнце вся от макушки до пят.
Так идет, земли едва касаясь,И дают дорогу, расступаясь,Шлюхи из фокстротных табунов,У которых кудлы пахнут псиной,Бедра крыты кожею гусиной,На ногах мозоли от обнов.
Лето пьет в глазах ее из брашен,Нам пока Вертинский ваш не страшен —Чертова рогулька, волчья сыть.Мы еще Некрасова знавали,Мы еще «Калинушку» певали,Мы еще не начинали жить.
И в июне в первые неделиПо стране веселое веселье,И стране нет дела до трухи.Слышишь, звон прекрасный возникает?Это петь невеста начинает,Пробуют гитары женихи.
А гитары под вечер речисты,Чем не парни наши трактористы?Мыты, бриты, кепки набекрень.Слава, слава счастью, жизни слава.Ты кольцо из рук моих, забава,Вместо обручального одень.
Восславляю светлую Наталью,Славлю жизнь с улыбкой и печалью,Убегаю от сомнений прочь,Славлю все цветы на одеяле,Долгий стон, короткий сон Натальи,Восславляю свадебную ночь.
Май 1934
ИРТЫШ
Камыш высок, осока высока,Тоской набух тугой сосок волчицы,Слетает птица с дикого песка,Крылами бьет и на волну садится.
Река просторной родины моей,Просторная,Иди под непогодой,Теки, Иртыш, выплескивай язей — Князь рыб и птиц, беглец зеленоводый.
Светла твоя подводная гроза,Быстры волны шатучие качели,И в глубине раскрытые глазаУ плавуна, как звезды, порыжели.
И в погребах песчаных в глубине,С косой до пят, румяными устами,У сундуков незапертых на днеЛежат красавки с щучьими хвостами.
Сверкни, Иртыш, их перстнем золотым!Сон не идет, заботы их не точат,Течением относит груди имИ раки пальцы нежные щекочут.
Маши турецкой кистью камыша,Теки, Иртыш! Любуюсь, не дыша,Одним тобой, красавец остроскулый.Оставив целым меду полковша,Роскошествуя, лето потонуло.
Мы встретились. Я чалки сам отдам,Я сердца вновь вручу тебе удары…По гребням пенистым, по лебедямУдарили колеса «Товар-пара».
Он шел, одетый в золото и медь,Грудастый шел. Наряженные в ситцы,Ладонь к бровям, сбегались поглядетьДосужие приречные станицы.
Как медлит он, теченье поборов,Покачиваясь на волнах дородных…Над неоглядной далью острововПриветственный погуливает рев —Бродячий сын компаний пароходных.
Катайте бочки, сыпьте в трюмы хлеб,Ссыпайте соль, которою богаты.Мне б горсть большого урожая, мне бБольшой воды грудные перекаты.
Я б с милой тоже повстречаться рад —Вновь распознать, забытые в разлуке,Из-под ресниц позолоченный взгляд,Ее волос могучий перекатИ зноем зацелованные руки.
Чтоб про других шепнула: «Не вини…»Чтоб губ от губ моих не отрывала,Чтоб свадебные горькие огниНочь на баржах печально зажигала.
Чтобы Иртыш, меж рек иных скиталец,Смыл тяжкий груз накопленной вины,Чтоб вместо слез на лицах оставалисьЛишь яростные брызги от волны!
Август 1934
ГОРОЖАНКА
