Женя привстал на своем сиденье.
— Что он хотел от тебя?
— Они требовали сеньора Дика. Дика Рибейру. Приятель такой у мамы. Я не знала, где он, не смела сказать.
— Я побью его!
— Что ты! Нельзя. Никак нельзя. Он имеет пистолет. Он убьет тебя. Понимаешь? Это бандито, гангстер. Ничего нельзя делать. Надо молчать. И ждать. Его заберут другие.
Лоис вцепилась в руки юноши.
«Не надо, рыжий, не храбрись. Это страшные люди, и тебе нельзя вмешиваться. Не надо, очень прошу тебя. Мне будет плохо, случись что-нибудь с тобой».
Женя сел и огляделся. Однако они с Лоис, оказывается, не одни. Вокруг много самых разных людей. Мужчин и женщин. Молодых и старых. Красивых и безобразных. Средних. Всяких. И каждый из них что-то переживает, чувствует себя счастливым, несчастным.
«А как я? А я никак. Мгновение, ты прошло? Или еще нет?» Лоис встала, улыбнулась Жене и куда-то пошла. Пошла лениво, оглядываясь по сторонам. В углу площадки примостился бородатый фотограф с допотопным аппаратом и макетами фотографий. Лоис шла к нему.
По пути она поравнялась с полицейским. Сержант Лех только что спустился с верхней палубы, где в каюте помощника капитана он пережил несколько неприятных минут. Ученика этого болтливого доктора Трири пришлось отпустить. Усис получил порицание за опрометчивость.
«Ох и Альдо! Ну и дурак. Выкупаться, что ли? Проклятый мундир, как он мешает жить».
Проходя мимо сержанта, девочка сказала:
— Лех, там в бассейне толстый бандит.
Остановившись возле фотографа, Лоис осмотрела витрину и сделала жест рукой:
— Эжен, сюда!
Женя запрыгал через коричневые тела и разноцветные шезлонги.
Сержант сразу вспотел. Он ощупал кабуру с пистолетом и подошел к бассейну. Уши его стояли торчком.
28
Над кораблем «Святая Мария» вновь раздался лай гончих. Затерявшись было в зигзагах и петлях троп лесных, они снова вышли на простор, уверенно взяли след и понеслись, закладывая передние ноги за задние, пустив бархатные уши и длинные хвосты по ветру. Заливистый победный лай гончих снежной метелью завихрился над «Святой Марией». Берегись, дичь! Затравят, сейчас затравят!
«Да и то сказать, что дичь, а что не дичь! Сейчас собаки гонят зайцев, а там, глядишь, ситуация переменилась. И злые хищные зайцы травят, сводят на нет, прямо-таки со свету сживают задерганных, замученных гончих. Перемена цели меняет направление движения на обратное. И получается, что нет в мире абсолютной дичи и нет абсолютного охотника. Каждый бывает тем и другим. И целью, и средством ее достижения. Эти функции разделены во времени. И только. Грустно, что природа столь любит компромиссы. Она не выделила ни одного свойства в чистом виде. Был ли когда-нибудь Абсолютный Охотник? Была ли Дичь в чистом виде? Да и возможно ли это?» Питер Ик нежился в шезлонге, предаваясь привычному потоку сознания.
29
Узрев сержанта Леха, Ленивец глубоко поднырнул под тела купальщиков и вынырнул на противоположном конце бассейна. Сержант не торопясь прохаживался возле единственной лесенки, по которой купающиеся выбирались на палубу. Торопиться было некуда: уха была приготовлена, оставалось поставить ее на огонь и дать воде покипеть. Лех и не торопился и внимательно наблюдал за всеми передвижениями Ленивца. Тот тоже не спешил выходить из воды и подолгу отдыхал у стены, цепляясь волосатыми ручищами за нежный кафельный бортик. Ленивец понимал, что теперь от закона его ничто не спасет. Разве что чудо. Лесенок было всего две. Одна подымалась из воды возле белой вышки, но над ней нависала мелкая и сверхпрочная нейлоновая сетка, ограждавшая дно бассейна от медных лбов неистовых ныряльщиков, у другой стоял невысокий, но плечистый и полный уверенности в своей силе сержант. Положение безнадежное.
Сверкая изумительной игры каплями, купающиеся то и дело поднимались из бассейна. Один Ленивец, как ракушка, приклеился к голубой кафельной стенке и, казалось, намерен был оставаться там до конца плавания «Святой Марии».
Тем временем Живчик, разморенный солнцем и относительной безопасностью, сладко дремал между двумя пистолетами. Говорят, будто есть телепатия. Это наглая ложь! Если бы все проклятия и призывы мокнущего в бассейне Ленивца приобрели материальную силу, от Живчика не осталось бы ни одного нераздробленного атома.
Сержанту между тем стал надоедать этот безмолвный поединок. Он сделал Ленивцу выразительный знак рукой. Хватит, парень, пожалуй, бриться. Ленивец энергично завертел головой, из ушей теплыми струйками побежала вода. Он ясно показывал, что из бассейна выйдет только на носилках. Тогда сержант похлопал себя по кабуре. Ленивец поморщился, нырнул и скрылся под телами купающихся.
Сержант задумчиво вертел жаркую латунную пуговицу.
«Глупое положение. Идти за помощью неразумно. Во-первых толстяк убежит. Во-вторых, сейчас совсем не хочется обращаться к капитану. Лучше всего, если гангстер будет задержан сержантом в одиночку. Это восстановит несколько подмоченную репутацию полиции на корабле «Святая Мария»».
Через несколько минут вахтенный матрос обратился к купающимся по радио:
— Леди и джентльмены, освободите, пожалуйста, бассейн! На несколько минут вода будет спущена. Испортился насос. К вашим услугам бассейны на других палубах.
Оставшись один в бассейне, Ленивец с тоской следил за понижавшимся уровнем воды. Вскоре он уже не мог плавать. Его коленки волочились по дну. Ленивец встал на ноги и посмотрел вверх. Там соблазнительно улыбающийся сержант делал ему манящие знаки. Загорающие с ленивым интересом комментировали упорство последнего купальщика.
— Это называется плаванием до последней капли воды!
— О да! Видно, большой энтузиаст. Недаром ведь жизнь зародилась в океане.
— С таким животом, разумеется, в воде легче, чем на суше.
Ленивец обреченно вздохнул и стал медленно подниматься по белой лесенке.
— Полиция «Санта Марии» приветствует первого пациента, — тихо сказал ему сержант Лех.
— Дайте хоть одеться, — буркнул Ленивец.
— Отчего же! Пожалуйста. Мокрый и обнаженный вы нам не нужны.
Ленивец медленно двинулся к шезлонгу, на котором Живчик, накрыв лицо шляпой, тихонько посвистывая, видел первый сон.
«Попался. Эх, послушался безмозглого вельо. Что делать? Что делать? Вот беда, совсем голый. А что если одеться, а потом…» Дальнейшее произошло внезапно для самого Ленивца. Он поравнялся с шезлонгом Живчика и в этот миг отметил, что от сержанта его оттеснили две полные женские фигуры. Ноги Ленивца, неконтролируемые ноги зайца, подогнулись и в стремительном броске понесли тяжелое тело прочь от блюстителя порядка.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
