штурму кресла генерального прокурора. К тому же, в данном случае, далеко не всё зависело от популярности. Решение принимал хозяин Синего Дома. Который ориентировался совсем на иные критерии.
Больше это было похоже на старт политической карьеры. Большинство опросов склонялись к тому, что «Свободная Корея» проиграет парламентские выборы и контроль над Национальным Собранием получит коалиция их оппонентов. Некоторые считали, что в целом, старые пропорции распределения голосов сохранятся, но избиратели переключатся на иные консервативные партии, с которыми у «Свободной Кореи» получится сформировать коалицию.
Суть оставалась одной — повторно выиграть президентские выборы правящей партии будет крайне сложно. И если те люди, что составляли её основу, не хотели потерять контроль над Синим Домом, им требовался новый подход. При таком раскладе, они вполне могли рассмотреть кандидатуру популярного прокурора, у которого имелись все шансы занять кресло в Синем Доме. А учитывая его текущую должность, переход к политике можно было обставить весьма эффектно. Вплоть до открытия расследования против президента или иной значимой фигуры, а потом подачи в отставку — в знак протеста против закрытия дела. И это самый грубый вариант — я навскидку мог набросать несколько более тонких комбинаций. В любом случае, для отца Дон Хёна открывалось окно возможностей.
Вот зачем он привлёк к делу своего сына, связав его со «Свободной Кореей» я пока не понимал. Предположение, естественно, сразу появились. Но, чтобы отдать предпочтение какой-то конкретной версии, требовалась дополнительная информация.
Впрочем, прямо сейчас всё это было некритично. Вопрос с сыном прокурора мы решили, конфликт оказался исчерпан и угрозы с данного направления не просматривалось.
Когда мы подъехали к ресторану, Ми Ён уже была внутри. Правда явилась на встречу не одна — рядом сидел её брат, с которым я до того лично не встречался. Га Рам Чон, в свои двадцать семь лет являющийся помощником председателя по вопросам стратегического планирования.
Если девушка, увидев нас, сразу же засветилась надеждой, то вот парень отреагировал с заметным скепсисом. Тем не менее, на приветствие ответил и никаких вопросов задавать не стал. А его сестра немедленно принялась объяснять.
— Дедушка до сих пор так и не пришёл в сознание. Меня к нему всё ещё пускают — я заезжала этим утром и всё видела своими глазами. С врачами тоже говорила. Они утверждают, что ситуация сложная и точные прогнозы дать невозможно. Мол, в голове скопилась кровь и теперь всё в основном зависит от дальнейшей реакции организма. Или всё рассосётся и успокоится, или закончится плохо. Операцию делать тоже нельзя. Слишком рискованно.
Шумно выдохнув, постучала пальцами по столу.
— Но они это последние три дня твердят. А доступ в офис нам с братом заблокировали только сегодня. Пропуска не сработали, охрана впускать отказалась, а на почту пришли уведомления, что мы оба отправлены в отпуск.
Структуру Хёнде Групп я изучал ещё во время нашего первого контакта. Так что сразу решил прояснить один из основных моментов.
— Разве твой отец может отдавать распоряжения от имени председателя? Он же возглавляет только Хёндай Моторс. Или это решение совета директоров?
Мин Ён поджала губы.
— Решение совета, принятое большинством голосов. Я пыталась связаться с теми, кто мог бы поделиться информацией, но они в заседании не участвовали. Позвали ровно то количество людей, которое было необходимо для кворума.
Кивнув, я перешёл к следующему пункту.
— На кого возложили обязанности председателя? Это ведь тоже совет директоров должен был решать.
Девушка мрачно вздохнула. А к беседе присоединился её брат.
— Стратегические вопросы решает сам совет директоров. Операционное управление на временном президента компании. Без одобрения председателя, постоянного назначить нельзя, но они утвердили временного. Нашего дядю.
Такая должность в Хёнде Групп действительно была. Если председатель отвечал за общую стратегию развития, то президент должен был заниматься текущими вопросами. Правда, до текущего момента, позиция пустовала — Джун Со Чон предпочитал держать все нити власти в своих руках.
Чжи окинула сидящих напротив членов семьи Чон задумчивым взглядом.
— А чего именно вы хотите от Джин Хо? Акций у вас совсем крохи — для полноценной игры не хватит. Влияние на совет директоров отсутствует. Чем он может помочь? Начать войну против гигантской корпорации? Так они Сеул вверх дном перевернут, найдут и оторвут голову.
Наши собеседники переглянулись. Потом Ми Ён полезла в сумку с ноутбуком и достала оттуда тонкую папку. Чуть поколебавшись, положила её передо мной. Посмотрела в глаза.
— Раз они хотят отодвинуть нас от управления — пусть. Но ЭТО я хочу сохранить за собой.
Глянув на неё, я открыл папку и, достав оттуда бумаги, пробежался по тексту глазами. В моих руках было распоряжение председателя о создании подразделения по высоким технологиям. Где сразу была обозначена фигура директора — Ми Ён Чон. С возможностью смещения только при невыполнении ключевых показателей эффективности инвестиций. И полной свободой действий в плане операционного управления.
Дочитав, я поднял глаза на девушку и та печально усмехнулась.
— Его последнее решение перед той нашей встречей. Осталось зарегистрировать в Министерстве юстиции.
Снова пробежавшись глазами по тексту, я уточнил.
— Опасаешься, что остальные станут мешать?
Та сдавленно кашлянула, а потом на лице появилась ироничная улыбка.
— Естественно. Все в курсе существования этих бумаг. Отец уже сказал, что, даже если я зарегистрирую документы, то денег всё равно не увижу. Они не станут мне ничего перечислять. Затянут платежи, а потом закроют подразделение, как не выполняющее своих функций. Такая опция в нашем Кодексе тоже есть.
Секунд десять я молча посидел на месте, изучая текст и набрасывая базовые версии развития ситуации. Снова посмотрел на Ми Ён.
— Сейчас же езжай в юстицию и регистрируй распоряжение. С журналистами пока не общайся и вообще никому ничего не говори. Даже тем, кого ты считаешь друзьями или союзниками.
Девушка наклонила голову и забрала папку, убирая её обратно в сумку. А её брат скептически хмыкнул.
— Может, хотя бы объяснишь тактику? Как и что мы станем делать? Перед тобой не уличные бандиты сидят всё-таки.
Я перевёл взгляд на парня и пожал плечами.
— Если начну вдаваться в детали, это займёт много времени. А коротко — вы заставите их добровольно перевести хотя бы минимальную сумму, которая указана в документе.
Там на самом деле был установлен самый низкий порог финансирования — семьдесят миллионов долларов. Верхний же ограничен не был. Что отчасти логично — порой инвестиции в стартапы насчитывали миллиарды долларов и прописывать верхнюю планку ограничений было бы глупостью.
