– Передай им, что я отправился вместе с полковником смотреть вырытые окопы.
Он кивнул и убежал.
Сейчас я действительно начинал волноваться, так как сильно сомневался, что кто-нибудь из наших способен расшифровать код. Но в то же время нам было необходимо получить его, чтобы, по крайней мере, обнаружить, кто написал приказы. Без скопированной подписи генерала нам было никак не обойтись. Оставалось молить Бога, чтобы документы не сгорели с полковником в его машине.
– Эй, Бок, – сказал я тихо, – возьми пару человек, и все обыщите, если майора и капитана еще не закопали. А если так, придется их откапывать.
– Никого из них не зарыли.
– Тогда отыщите их сумки с картами. Если там ничего не найдете, проверьте их одежду и все, что осталось в машине. Все найденное принесите мне.
Я задумался, прокручивая в голове каждую деталь, пытаясь выстроить нужный план. Если позволить их танкам занять правильные позиции, они разнесут немцев в клочья, и даже двадцатичасовая задержка в наших действиях даст русским возможность укрепить Одессу. Это будет означать, что нашей армии придется подтягивать подкрепление и, соответственно, на других частях фронта наши войска окажутся слабее. В этом случае вся предыдущая работа будет близка к тому, чтобы считаться бесполезной. С другой стороны, если бы мне удалось загнать их танки в болотистую местность и единственную дорогу, находящуюся там, блокировать от начала до конца, они бы не смогли вернуться назад. Тогда основная сила немцев пойдет на Севастополь, а отряды, находящиеся на юге, двинутся на Одессу и, возможно, им не понадобится сделать ни одного выстрела. Тех, на болотах, можно заморить голодом или вынудить выйти из танков. Но я должен быть уверен на сто процентов, что собираюсь делать. Одна ошибка, и весь замысел разлетится вдребезги. Первое, в чем необходимо убедиться, – это то, что из болотистой местности невозможно выбраться как-нибудь иначе. Был один человек, кому я мог полностью доверить эту работу, – Вилли. Я тщательно обмозговал свой план еще раз и решил действовать, как наметил. Подозвав Вилли, я тихо сказал ему:
– Возьми двух человек. Один должен быть первоклассным водителем, другой – лучше всех ориентироваться по карте. Я хочу знать точную длину дороги, пролегающей через болота, и все существующие выходы, включая тропы, где могут ходить мулы. Будьте внимательны, если вдруг заметите следы от колес машин, сворачивавших с дороги. Составьте подробную карту местности и следите за тем, чтобы не сделать ни одной ошибки, иначе мы заплатим дорогую цену.
Вилли сел в машину и отправился в отряд за людьми. Бок вернулся с задания, где искал документы.
– Нам повезло. Я нашел приказы в сумке майора, но, чтобы их расшифровать, понадобится не меньше двух дней.
– К черту кодировки. Кто в нашем отряде специалист по подделке подписей?
– Албрихт.
– Отлично. Пусть идет сюда, возьмет бланки и все перепечатает.
– Что ты придумал?
– Сейчас все узнаешь. Принеси начерченную карту.
Бок начал выкрикивать приказы, и я напомнил ему о необходимости быть более осмотрительными, так как вокруг полно русских. Поэтому он отошел в сторону и перешел на шепот. Часовые объяснили, что видели картографа, рисовавшего карту местности, которую можно прикрепить к приказам.
– Оставьте достаточно места, чтобы, когда болота будут исследованы, обозначить неправильное расположение пункта, куда будут направлены две вооруженные группы, – сказал я ему.
Я диктовал приказы сам. Албрихт, расположившись на капоте грузовика, исписал несколько страниц, тренируясь в имитации подписи, пока результат не устроил его. Даже сам генерал не смог бы определить, что подпись сделана не его рукой. Потом он подошел и протянул мне бумаги. Последние пятьдесят показались мне совершенными – каракули причудливой формы. Я протянул ему приказы, и он подписал их. Затем я присоединил их к карте и стал нетерпеливо ждать возвращения Вилли.
Становилось совсем поздно. Сумерки сгущались, начинало темнеть, и мы включили фары для освещения. Кроме всего прочего, меня волновала судьба ребят, оставшихся в Одессе. Я не собирался задерживаться здесь столь долго, но теперь не мог позволить рыбе сорваться с крючка. Я снова и снова смотрел на часы. Десять минут девятого. Пока, к счастью, не видно танков, но и от Вилли никаких знаков.
Я оглянулся и посмотрел на дорогу. Пехота продвигалась в сторону фронта, сейчас их уже шли тысячи, все своим ходом. Они катили пулеметы, несли гранатометы и другое оружие. За последние полтора часа мимо нас, наверное, прошли две дивизии. Я знал, что все они пройдут еще около пяти километров, пока не займут свои места в создании железного кольца. Те, кто сейчас шли мимо, были из штрафного батальона. Их сопровождали машины с вооруженной охраной, а у них самих не было даже винтовок. Я хорошо знал, что они станут пушечным мясом, и потому мне было жаль их. Когда русские пойдут в атаку, они растянут штрафной батальон в длинные ряды, прикрывая им пехотинцев и танки. Как стадо, идущее на скотобойню. Основной их задачей было обезвредить заминированные немцами поля – двигаясь по ним и защищая своих солдат до тех пор, пока не подорвутся. Если они пытались отступить, то расстреливались своими же, следовавшими позади пехотинцами. «Счастливчики», случайно оставшиеся в живых, могли перейти на немецкую сторону и сдаться в плен. Я точно не уверен, но предполагал, что в этом батальоне находились разные люди – от мелких воришек до убийц. У меня щемило сердце, глядя на них. У этих солдат не было ни надежды, ни хотя бы маленького шанса.
Я отвернулся и посмотрел в сторону болот. Яркий свет фар приближался в нашем направлении, и, без сомнений, это был Вилли. Вот они проехали реку, и уже через полминуты машина затормозила прямо перед моим носом. Из окна высунулся Вилли:
– Мы успели?
Я кивнул.
– У нас стоит человек в двух километрах отсюда, внизу, на дороге, ведущей к Одессе. У него мотоцикл, который мы забрали у тех, кто здесь находился перед нами, и, как только он заметит первый танк, ползущий по дороге, он немедленно примчится и доложит.
– Надеюсь, они скоро будут. Уж очень мне хочется вернуться в Одессу перед тем, как там все рванет.
– Мы будем там вовремя, думаю – успеем.
– По-моему, я слышу шум, – сказал Вилли. – По крайней мере, очень похож на то, чего мы ждем.
Мотоциклист затормозил у машины, резко накренившись набок.
– Танки менее чем в двух километрах отсюда. Движутся на средней скорости, – доложил он.
– Значит, у нас есть в запасе примерно двадцать минут. Сколько их? – спросил я.
– Они движутся двумя колоннами, и обе колонны – на расстоянии полукилометра друг от друга.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
