Таков был закон. А вот Робби Пеннибейкеру искусство управления новообретенными способностями давалось с трудом. Только в одном он преуспел, и даже слишком, — в блокировании Наития между Мастером и сыном. Эту способность вампиры никогда не использовали наверху, чтобы не привлекать к себе внимания. Хотя по возрасту Робби был уже взрослым, на эмоциональном уровне он все еще оставался подростком. Полгода тому назад он взял привычку тайком сбегать из Подземелья, и, хотя мальчик всегда возвращался с этих прогулок, Сорину пришлось положить этому конец. Вылазки Робби доказывали: выпускать новообращенного в Верхний мир можно только после того, как он научится смирению и послушанию.
— Да, Мастер, ваши творения прекрасны, — откликнулся Сорин, всегда готовый угодить отцу. Он перевел взгляд на Избранного и его Обожательниц. — Волшебны, хотя это и звучит нескромно с моей стороны.
— Кому, как не тебе, об этом знать.
Мастер жестом показал на сцену за окном: как раз в этот миг Избранный схватил Обожательницу, делавшую ему массаж головы. Придерживая Обожательницу за талию, он заставил ее опуститься на подушки, раздвинул ей ноги, пристроив их по обе стороны от той Обожательницы, которая все еще обслуживала его снизу, а затем нагнулся и присосался к алой плоти между ее ног. Обожательница напряглась в ожидании, и ободряюще поерзала, а вампирша под ним приноровилась к ускорившемуся ритму движений.
Удовлетворенно взревев, Избранный кончил в нее — раз, другой. Она осторожно высвободилась, утирая губы, в то время, как остальные Обожательницы мурлыкали и ласково поглаживали расслабленное тело вампира. Повернули его на спину, залюбовались умопомрачительно красивым лицом.
— Мои дети, — произнес Мастер с радостью и удивлением. — Боги.
По ту сторону зеркала Избранный закрыл глаза. Его лицо блестело от пота.
Лицо, которым так восхищались поклонники одиннадцать лет назад, когда у него было другое имя — Джесси Шейн.
Глава 21 Исцеление
После всех треволнений и особенно после встречи с Ионой Доун поняла, что теперь точно не заснет. Ей не давала покоя мысль о том, что где-то мучается и страдает Фрэнк, а она ничем не может ему помочь. Словом, выход оставался один — принять хорошую дозу кофеина.
Покинув комнату с зеркалом, Доун устроила настоящий кофейный марафон, после чего они с Кико отправились к нему домой. По дороге телепат бормотал одни и те же сбивчивые объяснения, но Голос рассказал больше, чем Доун хотелось бы знать, поэтому она попросила ясновидца закончить с извинениями.
Она решила не выяснять отношения и не стала говорить, что никогда не забудет предательства. Вместо этого она показала на майку Фрэнка и попросила:
— Не мог бы ты?…
Кико кивнул и коснулся ткани. На этот раз обошлось без конвульсий. По правде говоря, он вообще никак не отреагировал.
— Ничего, — сказал он. — Давай попробуем еще разок, попозже.
После этого предложения Доун немножко оттаяла. Каким-то необъяснимым образом майка превратилась для нее в канал связи с отцом. Если верить гипотезе Кико, она и «заговорила» потому, что соприкоснулась с телом дочери своего владельца. У телепата на этот счет была целая теория, но техническая сторона вопроса Доун не интересовала. Главное, что фокус работает, а как и почему — это уже не важно.
Когда они добрались до дома Кико, солнце палило вовсю. В надежде взбодриться Доун решила устроить себе тренировку. С тех пор, как она прилетела в Лос-Анджелес, ей удалось только разок пофехтовать у Дипака, и она уже начинала нервничать: боялась, что мышцы потеряли упругость, а навыки заржавели.
Доун твердо решила, что, как только закончится вся эта неразбериха, она позвонит Джерри Аберли — координатору трюков, который уже трижды приглашал ее в свои проекты. У него была особая программа тренировок, и Доун надеялась, что он еще не забыл, с какой отдачей она работала на прошлых съемках. Может быть, Джерри пригласит ее присоединиться, если узнает о том, что ей позарез нужна работа.
Пока Доун бегала трусцой вокруг квартала, лентяй Кико следовал за ней на машине — «на всякий пожарный». Потом он уселся у открытого окна и начал листать «Голливуд репортер» в поисках новостей о готовящихся кинопроектах, а Доун отправилась на тихую улочку перед домом. Час был ранний, и можно было потренироваться в метании сюрикенов, не привлекая к себе особого внимания.
Она сложила звездочки в стопку на левой руке, а правой брала их, просунув палец в отверстие посередине. Таким образом их можно было быстро сдавать из одной руки в другую и метать в цель, посылая их в воздух легким движением запястья. Главное — не переборщить с ускорением, иначе сюрикены начинали вращаться или отклонялись от горизонтальной траектории.
Примерно через час Доун начала понемногу вспоминать технику тайдзюцу, которой пользовались ниндзя, — именно этому методу метания сюрикенов она научилась, когда была еще новичком в своем деле. При каждом броске Доун слегка раскачивалась, следя за тем, чтобы дыхание совпадало с движениями, и постепенно обрела нужную силу и точность. Вскоре она начала увеличивать расстояние до забора, который служил ей мишенью.
Наконец Доун представила перед собой живую мишень — красноглазого вампира. Они носят одежду, значит, целиться нужно в открытые участки тела — в шею или в лысую голову. Мишень, конечно, небольшая, но, в общем, должно получиться.
Но опередит ли ее лезвие хвост противника? Этот вопрос не давал ей покоя. Хотелось бы иметь оружие под стать длинным шипастым хлыстам…
— Эй! Чем это ты там занимаешься? — раздался сварливый голос. Из балконной двери выглянула какая-то жуткая тетка.
— Извините за шум, — миролюбиво ответила Доун.
Кико даже не поднял головы — видимо, привык к ворчанию соседки.
— Ну-ка иди отсюда! А то я сейчас полицию вызову!
Доун приветливо помахала ей на прощанье — глядишь, в будущей жизни зачтется, — поднялась в квартиру, и сразу же отправилась в душ. Она стояла под холодными струями, пока как следует не промерзла, а потом натерлась чесноком, к запаху которого уже начинала привыкать, и смазала зарубцевавшиеся ожоги зельем Брейзи. Выбрав одну из маек Фрэнка, Доун оделась. Наконец она села на диван рядом с Кико и занялась двумя делами сразу — смазывала края сюрикенов святой водой и вливала в себя очередную порцию кофе.
— Знаешь, о чем я думаю? — спросил Кико, у которого тоже наблюдались симптомы кофейного перевозбуждения.
— О том, что твоя соседка охраняет врата ада, а оба вы живете прямо над его бездной.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
