лязгающим, жарко дышащим, брызгающим потом и кровью танцем. Промелькнул клинок, вспоров жалом свободную ткань рубахи; Халлек отшатнулся, сунул мечом наискось назад, ударил локтем, попав прямо в лоб согнувшемуся на клинке врагу. Рванул рукоять на себя, вытаскивая два локтя стали из обмякшего тела. Бой оттянул от него помощника старшины, сам Джалиф рубился с кем-то в тёмно-синем платке, Заáль и её подруга с языколомным именем — Халлек его никак не мог удержать в голове — отбивались от троих сразу, кружась возле протянувшего ноги верблюда. Ноги мелко подёргивались, горбач был ещё немного жив. Судорога мосластой конечности пришлась вовремя к неосмотрительному шагу тощего, укутанного в длинный халат с разрезом, воина. Он споткнулся, но подняться уже не успел, Халлек, не тратя времени на удар мечом, пнул его в ухо и оставил добить Заáли. Сзади хрустнула срубленная кем-то ветка, он ушёл вправо, приседая с поворотом, но не успел.
В голове загудело, перед глазами поплыли круги. Упав на колени, Халлек всё-таки закончил движение и сквозь пелену контузии разглядел тёмно-синий головной платок. Платок качнулся, окрасился алым, появился силуэт Джалифа. Увидев, что непосредственной опасности нет, мозг разрешил потерять сознание. Даже вонь верблюжьей шерсти не помешала этому. Дважды гулко хлопнули взрывчатые горшочки, и вроде бы всё стихло.
Ясность вернулась вместе с прохладной влажной тряпицей, опустившейся на лоб. Открыв глаза, Халлек увидел Заáль, присевшую рядом с бурдюком и куском полотна в руках.
— У тебя крепкая голова, северянин, — сказала она, смачивая тряпицу снова и сдержанно, уголками губ, улыбаясь.
— Чем меня приложили?
— Рукоятью сабли, наверное, не было возможности замахнуться и ударить. А там Джалиф подоспел.
— Понятно, — он скосил глаза вправо-влево. — Никто не ушёл?
— Никто. Успели те, кто должны были нас встретить, сейчас разбираются с пленными. Кто приказал, и так далее.
Халлек хрипло хихикнул. Он догадывался, как здесь ведут допросы. Если надо, и у мёртвого всё выведают.
— Я надеюсь, сегодня мы попадём в город?
— Да, если ты можешь идти, то скоро выдвинемся. Правда, мы немного потратили груз… ну да ладно, Джалиф знает что делает. К тому же свидетелей хватает. А ты кого-то ищешь?
— Да. Девушку по имени Сахиль, она…
— Она моя сестра, — блеснула ровными белыми зубками наёмница. — Зааль и Сахиль, сёстры-близнецы.
Глава 35
Эль-Фетрен представлял собой большой город, облепивший пологую круглую гору подобно многоярусному муравейнику. Его внешние стены были сложены из дикого зернистого камня-плитняка, похожего на песчаник, и возвышались локтей на сорок. А по склону холма поднимались бесчисленные лачуги, домики, дома и дворцы. Какого-то видимого разделения не наблюдалось. Халлек видел, что рядом стоят и бедняцкие хибары, наляпанные из самана, и каменные дома зажиточных горожан. Только в самом центре, как шишка на ровном месте, выглядывало подобие замка. Вот оттуда и поднимались дымы. По словам всадников, пришедших на выручку каравану, в городе четвёртый день шли уличные бои, беспорядки и разброд. Какой-то одной власти не было, градоправитель пропал, и Эль-Фетрен управлялся кое-где и кое-как, в основном с помощью личных войск богатых купцов и вооружённых отрядов ремесленных цехов.
Зализывая раны и собирая имущество, караванщики не стали рваться в город и остались в заросшей балке в нескольких верстах от Эль-Фетрена. Но Халлек, придя в себя и отлежавшись, не был намерен тут задерживаться. Заáль, не пытаясь его отговаривать, объяснила, как можно пробраться за стены, отыскать жилище Сахили, и помогла привести в порядок одежду. Наёмница, несмотря на свой образ жизни, оставалась женщиной, и у неё при себе всегда были всякие мелкохозяйственные штуковины. Резкая южная внешность Заали настолько отличалась от точёности и выверенности Сейды, что Халлек, покинув в сумерках лагерь, в какой-то момент понял, что запомнил только тёмные до лиловости глаза. А одежда у всех была одинаковая, свободная и мешковатая.
По верхнему краю стены через равные промежутки каким-то тёмным, коптящим пламенем горели факелы, слышались голоса стражников. Ночью город попритих, хотя с улиц всё ещё доносились крики, вопли, скрежет стали и неразборчивые ругательства. Халлек прокрался вдоль стен в сторону холмов, примыкавших почти вплотную к городу. В нос шибанула вонь застарелых помоев, лежалого тряпья и прочей гадости. Тянуло сладковатым дымком. Знакомый по рассказам своей спутницы с некоторыми особенностями жизни южных городов, Халлек догадался, что здесь обитают всякие любители выпасть из мира с помощью курений и дурманящих трав. Наверняка среди них найдутся не просто опустившиеся горожане, но люди богатые, скрывающие своё увлечение. Взяв их на горячем, можно пробраться в город. Зааль этого не говорила, нордхеймец и сам хорошо умел высчитывать связи между причиной и следствием.
Под холмами была целая система переходов и залов, выложенных камнем и деревянными крепями. Халлек почти беспрепятственно проник в неё, слегка придавив охранника, скучавшего возле неприметной дырки в земле, оснащённой лестницей. Дважды на него косились непонятные личности, явно в трезвом уме, но остановить и спросить, чего ему здесь надо, не решались. Кто знает, что у такого верзилы в голове… А Халлек методично обыскивал освещённые жировичками норы и комнаты. В них лежали и сидели пустоглазые, равнодушные личности, окутанные белёсыми клубами дыма из бронзовых курильниц, попадались то оборванцы, то какие-то невнятные особи, невозможно было даже разобрать, мужчины это или женщины. Хрупкое телосложение тарумцев и почти одинаковая одежда делали их слабо различимыми для глаз посторонних, да ещё в таком сумраке. Уже отчаявшись отыскать кого-то подходящего, Халлек наткнулся на неприметную занавеску, потемневшую от дыма и грязи. А может она сама по себе была такой. Из-за неё проглядывали лучики более яркого света, свойственные новым светильникам на лёгком земляном масле.
Звуки, слышавшиеся оттуда, недвусмысленно говорили о более чем активном времяпровождении. Осторожно отодвинув занавеску, Халлек заглянул одни глазом. Там было богато обставленное помещение, устланное коврами и с огромной низкой кроватью, шести шагов в сторонах. Четыре новомодные лампы стояли на угловых полочках. Хмыкнув, Халлек воззрился на занятный клубок из двух поджарых девиц и такого же мосластого, но перевитого жгутами сухих мышц мужика. Дымом и дурнотравьем здесь не пахло.
Девки, чем-то похожие на охотничьих собак, отлетели в сторону, жалобно пискнув и подхватив тряпьё, служившее им одеждой. Они сбились в кучку в углу и только таращили большие тёмные глаза. Из-под заголовья кровати с резким шипением выскользнул меч. Движения гостя этого заведения выдавали в нём бойца опытного и учёного. Халлек, осознав положение, выхватил кинжал, а меч перехватил под самую крестовину, чтобы защищаться им, а не бить.
Черноволосый смуглый дядька соскочил с кровати подобно кунице. Сталь лязгнула,
