де Полиньяку пришлось искать другие возможности заполучить это письмо. И понятно было, что он не стал бы ограничиваться соглядатаями возле дома, поскольку в сумерках все всадники похожи, а разглядеть под плащом герб Лианкуров им вряд ли удалось бы. Единственным способом оставалось выявить гонца при въезде в городские ворота, где все, кто хотел попасть в город, должны были назвать своё имя, откуда прибыли и цель приезда.
Предположение Марка оказалось правильным, и капитан городских ворот сразу же подтвердил, что от коннетабля поступил приказ: как только в ворота въедет гонец из Лианкура, указать на него ожидавшим в казарме господам.
— На господ они мало походили, — заметил при этом капитан. — По виду наёмники или бретёры, но приказ коннетабля есть приказ коннетабля. Он велел не задерживать этого человека, а только указать на него тем двоим. Мой сержант так и сделал. А что случилось? — нахмурился он. — Они его потеряли?
— Нет, на него напали той ночью и чуть не убили, — ответил Марк. — Пропали конь, кошелёк и письмо с секретными сведениями. Потому, капитан, я прошу вас составить донесение, в котором вы должны изложить все обстоятельства этого дела и направить его в тайную полицию на имя барона де Грамона.
— Вот как… — растерялся капитан. — Как же это, ваша светлость? Я думал, что они хотят проследить за ним, а коли люди коннетабля за ним следили, то, как же у них на глазах его ограбили? Или их тоже убили?
— Нет, я думаю, что это они забрали у него письмо, а кошелёк и коня украли лишь для отвода глаз. Впрочем, не стоит вам так беспокоиться об этом деле. Вы лишь выполняли приказ, законность которого оценят другие, те, кто уполномочен на это королём. Пока же просто напишите донесение и отправьте его в Серую башню.
Выходя из караульного помещения, Марк подумал, что расстроенный капитан уже сегодня сообщит обо всём этом своим друзьям, что ещё больше подорвёт авторитет графа де Полиньяка в армии. Пока же ему оставалось только ждать, к каким последствиям приведёт пропажа этого письма.
Уже вечером к нему явился барон де Грамон. Он был хмур и даже раздражён.
— Что это за история с письмом, Марк? — спросил он едва не с порога. — Это, правда, были люди де Полиньяка? Зачем им это? Что было в письме?
— В письме были подробности доставки в Сен-Марко из Лианкура груза золота и серебра, — честно ответил тот. — Я ещё раньше дал знать де Полиньяку, что скоро сюда прибудет ценный груз. Он хорошо охраняется, а людей у него сейчас немного, так что я не думаю, что он решится отбить его за стенами.
— Ты о чём? — изумился Рене. — Ты полагаешь, что коннетабль королевства пожелает похитить твоё золото и серебро?
— Не моё, а короля, — уточнил Марк. — В письме чётко указано, что это дань и подарки королю.
Барон какое-то время задумчиво изучал его лицо, а потом покачал головой.
— Я всё равно не понял. Ты сообщил ему о ценном грузе, который хорошо охраняется и едет в столицу, ты знаешь, что он намерен похитить его, и при этом считаешь, что он не сможет отбить его на лесной дороге. Как же он его перехватит?
— Не знаю. Я не намерен облегчать ему задачу.
— А если он не нападёт?
— Тогда король получит то, что ему предназначено. Моя главная цель — это доставить груз в королевскую сокровищницу, но если при этом мне удастся спровоцировать де Полиньяка на грубую ошибку, я буду более чем удовлетворён.
— Но зачем ему этот груз? Он, конечно, небогат, но его новая должность принесёт ему немалые прибыли. Ради чего ему так рисковать, пытаясь ограбить обоз с королевской данью в городе? Он ведь будет двигаться от ворот к дворцу по Королевской улице, где полно народу и постоянно проходит городская стража. Похищение королевской дани приравнивается к казнокрадству и за это отрубают сперва руки, а потом и голову. Ради чего так рисковать?
— Есть цель, ради достижения которой можно поставить на кон саму жизнь.
— И что же это?
— Верховная власть в Сен-Марко.
— Ты о чём? — насторожился де Грамон.
— У меня есть подозрения, но я не могу говорить о них раньше времени. Я прошу тебя об одном: усиленно следите за разговорами в городе. Возможно, в самое ближайшее время кто-то попытается поднять народ на бунт.
— Бунт? В Сен-Марко? — ужаснулся де Грамон.
— Я не считаю, что случатся настоящие народные волнения. Скорее всего, кто-то подкупит провокаторов, которые поднимут бедняков и выведут какое-то количество из них на улицу. К ним присоединяться зеваки и…
— Кто-то под шумок попытается обчистить твой обоз? — закончил Рене. — Не лишено смысла. Я, пожалуй, отправлю в город шпионов и извещу осведомителей.
— Как только что-то узнаешь, сразу сообщи мне, а я уже сделаю всё остальное.
— Но мы не можем просто сидеть и ничего не делать!
— Ты уже сказал, что следует сделать тебе, а охрана порядка на улицах — это работа прево. Я прямо сейчас иду к Адемару. Чуть позже мы явимся в Серую башню и обсудим дальнейшие действия.
— Как скажешь, — неуверенно кивнул де Грамон. — Но ты же понимаешь, что об этом нужно доложить Раймунду и наверно королю.
— Конечно, понимаю! Поговори с графом, а я встречусь с королём. Пожалуй, ему одному я могу рассказать всё без утайки, и ему решать, примет ли он мой план или решит действовать по-другому.
Следующее утро мало отличалось от любого другого светлого утра, когда горожане рано высыпали на улицу, спеша завершить до наступления темноты самые важные дела. На Королевской площади было людно, в сторону дворца неторопливо шествовали богато одетые придворные, туда и обратно сновали торговцы и приказчики с товаром. Иногда проезжали всадники, едва не обтирая сапоги в высоких стременах о чьи-то плечи. Не обращая ни на кого внимания, мимо проходили кухарки, спешащие на рынок или уже несущие оттуда корзины полные снеди. В лавки заскакивали запыхавшиеся посыльные с записками и деньгами, а после так же поспешно выскакивали и неслись дальше или торопились домой к пославшим их за покупками хозяевам. Иногда по улице, гремя оружием и кирасами, проходили стражники, сурово глядя по сторонам.
Именно в этот час в распахнутые городские ворота въехали три телеги, покрытые тентами, окружённые отрядом вооружённых воинов, впереди которых на красивом коне ехал рыцарь в боевых доспехах. Он представился стражникам у ворот капитаном Ормоном из Лианкура и сообщил, что сопровождает груз, принадлежащий его сиятельству графу де Лорму, но предназначенный королю.
