— Кое-кто хотел бы, — указал он, — чтобы мой визит в Соединенные Штаты был лишь возможностью увидеть на банкетах и приемах настоящего стопроцентного большевика.
Однако американцы показали, что теперь их не так-то просто обмануть, что их уже не проведешь на антисоциалистической мутной болтовне. Это они, среднего, или ниже среднего, или выше среднего роста и жизненного уровня американцы, провожали поезд с Н. С. Хрущевым от станции к станции, от километра к километру, от города к городу и посылали ему вслед самые сердечные приветы. И этого следовало ожидать, ибо, как ни сложны и хитроумны реклама, рассрочка, развращенная кастрированная литература, надоедливое телевидение, как ни пытаются ослепить американца блеском кинозвезд, как ни пытаются сделать единственным кумиром его какого-нибудь бойкого боксера или игрока в бейсбол, человек XX века, в том числе и американец, — существо мыслящее, способное в конце концов разобраться в том, что он слышит и видит в мире, вокруг себя.
В Лос-Анжелосе мэр, его «досточтимый» представитель — сын купца, убежавшего из Ростова во время гражданской войны, и полицейский комиссар, а может быть, и еще кое-кто хотели показать Н. С. Хрущеву «холодную и гордую Америку». А эта «холодная и гордая Америка» не верит уже речам мэра, его призывам, как речам и призывам многих других, подобных этому мэру, и все решительнее начинает говорить сама за себя. Город, куда приближался поезд Н. С. Хрущева, красавец Сан-Франциско, как и все следующие города на пути главы Советского правительства, вновь и вновь подтверждал эту мысль.
Вот почему в стремительном экспрессе «Дэй лайт» у Никиты Сергеевича Хрущева было хорошее, больше того, великолепное настроение.
ГЛАВА ПЯТАЯ
У ЗОЛОТЫХ ВОРОТ
Экспресс подан на товарную станцию
Все дальше и дальше уходит на север оранжевый экспресс.
Но по сторонам, за широкими стеклами вагонов, пейзаж остается неизменным: слева временами появляется шумящий океан, справа расстилаются желтые, растрескавшиеся от нестерпимой жары бугры истосковавшейся по влаге земли. Дождя бы сюда! Калифорнийская земля мгновенно расцвела бы. Там, куда человек сумел доставить воду, разрослись густые апельсиновые рощи, стелется жирная зелень овощных и цветочных плантаций, над которыми поблескивают серебристые брызги оросительных фонтанчиков. Но сколько здесь еще неосвоенной, одичалой земли!
Кое-где мелькают нефтяные вышки. Чем ближе к Сан-Франциско, тем чаще видны цехи предприятий. И над всем этим — высокое безоблачное бирюзовое небо.
Где-то, совсем неподалеку, стоит домик Джека Лондона, которому довелось своими глазами увидеть и описать кусочек истории этих мест. Здесь бушевала когда-то «золотая лихорадка»: люди, добравшиеся на Дальний Запад с берегов Атлантики, нашли в горах Сьерра-Невады золото, и сколько страшных трагедий произошло! Немного поодаль — обнесенный частоколом бревенчатый форт и маленькая православная церковь при нем. Это форт Росс, построенный в 1812 году русскими, шхуны которых пересекли Тихий океан. В этой дальней российской фактории жизнь била ключом. Русские поселенцы сеяли здесь пшеницу, разводили рогатый скот, выращивали сады. Они построили кожевенный завод, мельницу, мастерские, сооружали здесь морские суда.
Редчайший по удобству расположения глубокий залив, которому испанские мореходы присвоили имя святого Франциска, был тогда пунктом встреч Востока и Запада, и происходили эти встречи ко взаимной выгоде. Недаром вход в этот залив до сих пор сохранил поэтическое и в то же время многозначительное название «Золотые Ворота». Тут есть о чем вспомнить и подумать не только поэту, но и политику, и деловому человеку…
Раскачиваясь и содрогаясь на стыках, экспресс мчится по извилистой трассе, совершая порой такие зигзаги, что начинает казаться, будто он ловит себя за хвост.
Остался позади Кастровилл, громко именуемый «мировой столицей артишоков». Эти вкусные овощи пользуются в Калифорнии большим спросом. Мелькнула станция Уотсонвилл, близ которой находятся заповедные рощи тысячелетней гигантской секвойи, именуемой также мамонтовым деревом. В такой роще человеку невольно начинает казаться, что он превратился в муравья, — эти древние деревья достигают необыкновенной высоты, а толщина их такова, что в прорубленные в стволе дерева ворота въезжает автомобиль. Пролетела долина Санта-Клары, знаменитая своими садами, высшими учебными заведениями и заводом электронных вычислительных машин, — на нем мы побываем завтра…
Вот и Пало-Альто; слева среди эвкалиптов виднеются здания известного Стэнфордского университета, в стенах которого не только готовятся кадры специалистов, но и проводятся большие научно-исследовательские работы. Этот университет был создан в 1885 году на средства, которые предоставил Леланд Стэнфорд — один из четырех крупнейших промышленников, наживших баснословные состояния на строительстве железных дорог в Америке. Стэнфорд раскошелился на создание университета, чтобы увековечить память о своем сыне.
Сейчас университетский городок в Пало-Альто занимает площадь свыше трех с половиной тысяч гектаров. Здесь учится более восьми тысяч студентов. Это частное учебное заведение, которое содержится на деньги, получаемые за выполнение научно-исследовательских работ для различных фирм, и на средства, поступающие от учащихся в виде платы за обучение. В специальном научно-исследовательском институте, посетить который приглашен Н. С. Хрущев, известный интерес представляют ведущиеся там по заказам компаний работы в области физики, электроники и радиосвязи.
И вот, наконец, появились пригороды Сан-Франциско, тесно застроенные крохотными кубическими домишками в один-два этажа. Как мы потом узнали, строят их быстро: прошел бульдозер, разровнял землю, проложили дорогу, водопровод, и вот уже вдоль дороги высыпаны, словно кости из коробочки, десятки одинаковых мелких домиков. Они стандартны: существует не более семи — восьми типов этих зданий, и различить их можно только по цвету, по раскраске. Некоторым американцам нравится жить в таких домишках: плохонький, да свой, хотя за такой домик приходится выплачивать компании его стоимость на протяжении многих лет.
Но, на взгляд советского человека, есть что-то бесконечно тоскливое в том, как люди втискиваются в эти крохотные домики, зажатые в тиски слева и справа чужими, такими же крохотными строениями. Ни настоящего дворика, ни садика, асфальт тротуара и сразу — человечья каменная нора среди сотен таких же нор.
Впрочем, как говорится, о вкусах не спорят…
Экспресс прибывает в Сан-Франциско, в его южный район. Пока что о городе трудно составить какое-либо представление: поезд ныряет из туннеля в туннель (здесь каждая миля железнодорожного пути обошлась в миллион долларов). Короткий свисток, визг тормозов, и мы — у цели: экспресс остановился на предназначенном ему пути. Но где же вокзал? Его не видно. Пути забиты товарными составами. Меж рельсами растет редкая жесткая трава, и влажный ветер с океана поднимает бурунчики песка.
Оказывается, поезд подан на товарную станцию…
«Мы хотим спасти мир»
Никиту Сергеевича Хрущева встречают представители властей. Мэр города Джордж Кристофер произносит речь. И с первых же слов становится ясно, что здесь встреча будет иной…
Дж. Кристофер заверяет Н. С. Хрущева в том, что Сан-Франциско, известный повсюду своим гостеприимством, окажет ему самый радушный прием. Он говорит гостю, что деятели города «не намерены спорить с ним по идеологическим вопросам», и без лишней дипломатии, напрямик, выкладывает, что городские власти приняли такое решение «в соответствии с рекомендациями государственного департамента». Стало быть, ночной разговор Г. Лоджа из Лос-Анжелоса с Вашингтоном, о котором сегодня пишут все газеты, нашел свой отзвук и здесь.
Н. С. Хрущев благодарит Дж. Кристофера за теплую встречу.
— Что же касается вопросов, которые затронул мэр, — насчет наших идеологических взглядов и вашего отношения к этому, — говорит Никита Сергеевич, — то я должен сказать вам, что никогда не уклонялся от политических споров, вернее бесед. Если вы пожелаете, я готов принять участие в беседах и спорах на эти темы — в спорах рождается истина… Беседы и споры на политические темы, если разумно подходить к ним, не могут испортить наших отношений или обострить их; наоборот, они могут содействовать нашему сближению.
И вот автомашины уже мчатся по боковым улочкам и выходят на прямую магистраль, ведущую к центру города, раскинувшегося на высоких и крутых холмах. Через город проходит та же автострада, по которой мы ездили в Лос-Анжелосе, она тянется через всю Америку, от Аляски до границ Мексики, и дальше продолжается вдоль берега Тихого океана по латиноамериканским странам. Сооружение этой гигантской дороги началось еще в период страшного кризиса тридцатых годов, и прокладывали ее безработные.
