Читаем без скачивания Обреченные королевства - Морган Родес

Вот уже целый час два войска стояли одно против другого. Ожидание затягивалось. Сердце Йонаса тяжело и глухо билось в груди. Он так сжимал рукоять длинного меча, что даже на его загрубелой ладони появились волдыри.

– Я их ненавижу! Всех поубивал бы за возможность жить, как они! – вполголоса обратился он к Брайону, не в силах отвести взгляда от сверкающей позолотой громады дворца, столь непохожей на скромные домики Пелсии. Как и вся эта страна, которая, можно сказать, нагло зеленела и роскошно цвела в то время, когда его родина на глазах скудела и умирала. – Оранийцы готовы загрести себе все и без зазрения совести бросить нас погибать!

На щеке Брайона дернулась мышца.

– Они вполне заслуживают страданий и смерти. Их бы страну заставить жить с одного винограда!

Йонас был вполне готов сегодня положить свою жизнь, чтобы обеспечить пелсийскому народу возможность лучшей судьбы назавтра. Он знал: ничто не дается задаром. И всему, что живо, когда-нибудь настает пора умирать. И если сегодняшний день станет для него последним, значит быть по сему.

Король Гай верхом на лоснящемся вороном жеребце объезжал выстроившееся в линию войско. Рослый, в высоком боевом седле, он казался воплощением железной решимости. Принц Магнус ехал рядом с отцом, невозмутимым взглядом обводя сомкнутые ряды. Коннице предстояло возглавить атаку. Над шлемами реяли боевые флаги, являвшие глазу цвета Лимероса и королевский девиз: «Сила. Вера. Мудрость».

Более подходящих слов, казалось, невозможно было придумать. А то, что флаги были красными, – так зря ли король Гай носил прозвище Кровавого?

…А вот вождя Базилия с его отрядом избранных телохранителей нигде не видно. До построения Йонас прошелся по палаточному городку, воздвигнутому с той стороны леса. Вождь занимал сразу четыре шатра. Оно и понятно – ему требовалось немало места для уединения и медитации, для отдыха и пробуждения дремлющей магии на помощь своему воинству.

– Колдун проснется, – говорили в отрядах. – И сотрет врагов в порошок!

Пелсийцы не сомневались, что магическая сила вождя Базилия послужит краеугольным камнем их победы.

Йонас тоже предпочитал в это верить. Хотя временами и не слишком получалось…

Вот король Гай возвысил голос, обращаясь к войскам:

– Сегодня великий день! День, к которому мы шли целую тысячу лет! День, когда мы заберем себе все то, о чем нам говорили так долго: «Близок локоть, да не укусишь»! Все, что вы видите перед собой, станет вашим, осталось лишь протянуть руку и взять! Каждому достанется справедливая доля! Никто не удержит нас на коленях, если только мы сами не откажемся встать! Воззовите же к силе, которой, я знаю, обладает каждый из вас, – воззовите и помогите мне сокрушить всякого, кто встанет на нашем пути!

Духоподъемный призыв сделал свое дело – воины принялись выкликать его имя. Сперва разрозненно и еле слышно, потом все дружнее и громче.

– Кро-ва-вый Ко-роль! – неслось над рядами. – КРО-ВА-ВЫЙ КО-РОЛЬ!..

Йонас и сам не заметил, как присоединился к общему крику. А примкнув, стал напитываться кровожадной энергией, витавшей над полем. И лишь какая-то часть его по-прежнему знала, что Гай Кровавый не его правитель, что пелсийцы не признавали над собой короля.

Тем не менее Йонас сегодня шел за ним в бой и рад был сложить голову во имя победы.

– Три месяца назад ни в чем не повинный пелсийский юноша пал от рук надменного оранийского вельможи! – напрягая голос, проревел король. – Его смерть взывает о мести, и сегодня настала пора ответить за злодеяние! Мы возьмем Оранийское королевство и навсегда лишим Корвина власти! Оранос принадлежит нам!..

Ему ответила волна приветственных кликов.

– Принесите мне голову короля Корвина, и я осыплю героя таким количеством золота, которое никому из вас и не снилось! – продолжал Гай. – Никого не щадить! Не брать пленных! Пусть кровь льется рекой! Взять все! Убить всех! – И он воздел над головой меч. – Вперед! На врага!..

Войско стронулось с места и устремилось через поле, постепенно переходя на бег. Под ногами людского множества гудела земля. Они сшиблись с оранийцами лоб в лоб – у реки, менее чем в миле от стен дворца. Сшиблись с грохотом – латы гремели о латы, мечи лязгали о щиты…

Вокруг Йонаса падали люди, союзники и враги вперемешку. Их валили стрелы, боевые топоры и мечи, а ведь сражение едва началось. В воздухе густо висел медный запах крови…

Йонас рубил направо и налево, прокладывая себе путь в толкотне и следя только за тем, чтобы не слишком отдаляться от Брайона. Давние приятели и здесь прикрывали спину друг дружке.

Убитые лошади тяжело валились наземь и в реку. Всадники, еле выпутавшись из стремян, почти тотчас оказывались под ударом вражеского меча. Крики боли отдавались в ушах – сталь пронзала податливую плоть, отсекая живым людям руки и ноги…

Союзное войско рвалось вперед, к стенам, стремясь добраться до замка и взять его немедленным штурмом. Но на пути стояли оранийцы, ничуть не уступавшие им ни в жестокости, ни в отваге.

В какой-то момент удар чужого щита, пришедшийся сбоку по голове, сшиб Йонаса с ног. Он остался лежать почти оглушенным, чувствуя, как рот наполняется металлическим вкусом крови. Его взгляд остановился на ястребе, что кружился в вышине над полем брани.

Потом птицу заслонил оранийский рыцарь; он навис над Йонасом и замахнулся мечом, метя юноше в сердце. Но удара нанести не успел – первым просвистел другой меч, и тяжкий удар вынес рыцаря из седла. Всадник тотчас соскочил наземь и маленьким клинком пырнул рыцаря в шею, не забыв повернуть лезвие так, чтобы кровь ударила струей из рассеченного горла.

– Что лежишь, как мешок? – рявкнул голос из-под шлема. – Вставай, все веселье пропустишь!

Перед лицом возникла рука в латной перчатке. Йонас тряхнул головой, разгоняя туман, потом кое-как сел, и принц Магнус рывком поставил его на ноги.

– Оставь мне хоть парочку врагов, – сказал ему Йонас, и на губах принца возникло нечто вроде улыбки. Забравшись на коня, Магнус вновь поскакал в бой, размахивая окровавленным мечом.

Сражение между тем переместилось к стенам дворца – но еще недостаточно близко для штурма. В разных местах обширного поля горели огни. Смертная вонь била Йонасу в ноздри. Он огляделся и обнаружил, что потерял меч.

Оказывается, на какое-то время парень полностью потерял сознание, но ухитрился этого не заметить. Сколько же он провалялся в истоптанной траве, среди мертвецов?.. Йонас громко выругался и побрел вперед, перешагивая через тела, ища замену мечу. Кто-то успел уже побывать здесь, некий мародер, собиравший оружие павших… Наконец Йонасу попался топор – и на том спасибо!

Молодой пелсиец очень вовремя подобрал его, потому что почти сразу на него насел враг. Одна рука этого человека беспомощно свисала вдоль тела, подрубленная жестоким ударом, но в глазах воина светилось больше ярости, чем боли.

– Пелсийская падаль! – прорычал он, замахиваясь мечом. – Умри, навозный червяк!

У Йонаса горели и жаловались все мышцы, но удар топором, нанесенный снизу вверх, оказался достаточно силен. Стальное лезвие рассекло кости и плоть, и кровь струями ударила Йонасу в лицо…

Когда стемнело, битва продолжалась при свете факелов, воткнутых в землю, и проплывавшей в черном небе луны. Йонас упорно пробивался вперед. Свой топор он успел обменять на парные изогнутые мечи; если он что-нибудь понимал, прежде они принадлежали кому-то из телохранителей вождя. Мечи пришлись Йонасу как раз по рукам, и он успешно полосовал ими всякого, кто вставал на пути.

Уже многие уступили его клинкам. Сперва Йонас запоминал каждую отнятую жизнь, потом сбился со счета.

Его и самого не вполне пощадило сражение, длившееся без перерыва почти двенадцать часов. У него сочилась кровь из раны на плече, и еще чей-то меч прошелся по животу чуть ниже ребер. Раны не грозили жизни, но проворства в движениях понемногу лишали.

– Йонас… – окликнул голос, донесшийся из груды тел на земле.

Йонас всадил меч под дых оранийцу, с которым сражался, и, лишь когда у того погасли глаза, обернулся налево.

И увидел паренька, беспомощно распростертого на земле, придавленного тушей поверженного коня. Йонас не без труда подобрался к нему.

– Я тебя знаю? – спросил он, торопливо осматривая раненого. Он уже видел, что лошадь, лежавшая у мальчика на ногах, была наименьшим из зол. Куда хуже кровавая рана, в которой виднелись скользкие внутренности. Не животное причинило ее, а острое лезвие.

– Ты из моей деревни. Тебя зовут Йонас… Йонас Агеллон… Ты – младший брат Томаса.

Теперь бледное лицо раненого вправду показалось Йонасу знакомым, хотя имя извлечь из памяти удалось далеко не сразу.

– А ты вроде Лео, – вспомнил он наконец. – Правильно?

Рядом с ними рубились двое солдат. Вот один споткнулся о мертвое тело, и второй – к счастью для Йонаса, он был из союзного войска – нанес сопернику смертельный удар. Почти одновременно слева пронесся гудящий рой стрел, выпущенных с дворцовой стены.