нескольких минут, как он уже высмотрел себе добычу — дергача — и бросился за ним. Развив всю силу своих крыльев, дергач старался юркнуть в гущу листвы, но был настигнут хищной птицей и почти мгновенно сброшен на землю мертвым. Сабрина хотела еще раз спустить его, но была остановлена появлением всадника, быстро скакавшего к ним со стороны Дрейбрука.
Первым увидел его сэр Ричард, разумеется, участвовавший в охоте вместе с Сабриной, и угадал в нем посланного от Массея.
— Должно быть, это ко мне, — сказал он невесте. — Наверное, случилось что-нибудь новое и важное. Обождите здесь с сестрой, а я поеду встретить этого гонца. Ясно, что гонец несется во весь опор.
И действительно, это был гонец с письмом к полковнику Уольвейну от Массея. Письмо содержало следующее:
«Джерард через Вурстер проскользнул из южного Уэльса и направляется в Оксфорд, на помощь королю. Комитет предписал мне перехватить его, по возможности, возле Ивсгема или Котвольда. Для этого мне нужен полный состав дружин. Немедленно выступайте из Руардина и отправляйтесь в Глостер для подкрепления тамошнего гарнизона. Время дорого. Спешите.
Е. Массей».
Когда сэр Ричард прочел письмо, Вега сейчас же поняла по серьезному лицу и торопливости его движений, что опасения ее не были безосновательными. И это подтвердилось словами сэра Ричарда в ответ на вопрос Сабрины, не получил ли он дурных известий.
— Да, — дрогнувшим голосом сказал он, — Массей требует меня немедленно в Глостер со всеми моими дружинниками. Нужно поспешить домой и приготовиться к выступлению.
Как и в первый раз, охота была внезапно прервана, и маленькое общество поспешило назад в Холлимид. Но тогда, два года тому назад, сэр Ричард и Юстес Тревор оставались еще несколько времени возле приглянувшихся им молодых девушек, сделавшихся теперь их невестами. В настоящее же время женихи должны были наскоро проститься со своими возлюбленными и отправиться навстречу неизвестности. Что будет с ними и с теми милыми существами, которыми так полны были их сердца и которые снова оставались беззащитными в их отсутствие?..
Прошло несколько дней.
— Разве тебе не хотелось бы вернуться в Глостер, Саб?
— Зачем же мне хотеть этого, Вега?
— Здесь такая скука!
— Какая ты стала непостоянная, Вега! Когда мы были в городе, ты не знала, как попасть сюда, а теперь…
— А теперь сплю и вижу, как бы попасть назад в город.
— Это в «прозаический» — то Глостер? Помнится, ты всегда так называла его.
— Называла. А все-таки теперь мне досадно, что мы покинули его.
— Ты сама себе противоречишь, милая Вега. Отец всеми силами был против преждевременного возвращения сюда, а ты настояла на этом, и отец не мог отказать своей любимице…
— То есть тебе, Саб. Это ты все время рвалась сюда, по известной причине. Я только вторила тебе.
Вега была права. После взятия Монмаутса парламентариями сэр Ричард получил указание охранять гирфордские границы руардинской области от вторжения роялистов. Это подало сразу Ричарду мысль основать свою главную квартиру в Холлимиде, что, в свою очередь, вызвало и желание сестер Поуэль вернуться туда. После же того, как сэр Ричард был внезапно отозван в Глостер, все изменилось, и сельская жизнь, так восхваляемая Вегой в городе, потеряла для нее всякую прелесть.
— Ну, может быть, было и так, — созналась невольно покрасневшая Сабрина. — Во всяком случае, раз мы здесь, нам нечего сокрушаться об этом. По совести сказать, я и сама была бы рада, если бы отец прислушался к советам Ричарда.
Перед отъездом сэр Ричард советовал мистеру Поуэлю вновь оставить Холлимид и переселиться в Глостер, где он и его дочери были бы в полной безопасности, между тем как у себя в поместье, лишенном защитников, он мог снова подвергнуться неприятностям. Но Эмброз Поуэль был так уверен в том, что роялисты и носа больше не посмеют сунуть в Форест, что не только не послушал доброго совета своего нареченного зятя, но даже в тот самый день, в который происходила описываемая беседа его дочерей, отправился в Глостер по делам комитета народной обороны и оставил дочерей совершенно одних.
— Мне не только скучно, Саб, — продолжала Вега, — но меня опять тяготит какое-то мрачное предчувствие. Ты ничего такого не чувствуешь, Саб?
— Нет. А что?
— Да мне все кажется, что к нам могут ворваться роялисты…
— Ну вот, вздор какой! Ближе Бристоля и Гирфорда их теперь больше нет. Да и быть не может.
— Ты забываешь о Гудриче, Саб.
— Нет, не забываю, Вега. Но раз Монмаутс в руках наших партизан, гудричскому гарнизону теперь только одна забота: как бы самому уцелеть вместе с крепостью; ему уж не до набегов по сторонам. Во всяком случае, думается мне, Линджен лично нас не стал бы тревожить. Ведь он был другом нашего отца и…
— Да и твоим тоже, пока не женился на другой! — подхватила младшая сестра. — Это мне хорошо известно. Тем больше надо его бояться. Отвергнутые поклонники бывают склонны к мести.
— Ах, Вега, охота тебе городить такую чушь! — с сердцем возразила Сабрина. — Между мной и Линдженом никогда не было ничего такого, что могло бы подать ему повод считать себя «отвергнутым» и пылать к нам жаждой мести. Нет, с этой стороны нам нечего опасаться.
— Так, может быть, с другой? — спросила Вега.
— С какой же, по-твоему?
— Не знаю, Саб. Но повторяю, что меня томит предчувствие какой-то надвигающейся беды. То же самое было у меня и перед тем, как пожаловал гонец от Массея…
— Ну что же случилось особенно дурного, Вега? Только то, что Ричард и Юстес должны были наскоро покинуть нас. Но ведь это не в первый
