Уэйд потащил Тэйру за собой, к ограждению. Он внимательно наблюдал, как я положил нидлер, но все равно то и дело оглядывался на меня.
Оба одновременно заглянули через перила вниз. Я услышал сдавленное «ах!» Тэйры. Потом они подняли головы и некоторое время молча смотрели на кроваво-красную букву «X» наверху.
Когда они направились обратно ко мне, я поднял нидлер с пола. Лицо Тэйры было совершенно белым.
Никто не проронил ни слова, пока мы не вернулись, к открытой двери в камеру.
— Так что будем делать? — спросил я. — Я не хочу, чтобы Тэйра умерла, но оставлять ее этим мясникам тоже не собираюсь. Они считают ее предателем, и переубедить их не удастся.
Уэйд молчал, а мы с Тэйрой неотрывно смотрели друг другу в глаза.
— Допустим, мы в подземелье, — сказал он, — но почему мы должны верить другим вашим рассказам?
От ярости я почти заорал на него:
— У нас очень мало времени. Молчите, слушайте и не двигайтесь: если что-нибудь случится с Тэйрой, я оставлю вас живым — здешним жителям на растерзание. Вы поняли меня?
Уэйд кивнул.
— Внизу я нашел Мардж Ленделсон, — продолжал я. — Она была вся искалечена. Она умоляла меня убить ее, чтобы положить конец страданиям, и я это сделал. Это было двадцать минут назад.
— Врете, — быстро сказал Уэйд. — Она где-то здесь и в полной безопасности. Просто ее еще не занесли в список жителей. Не выйдет, Джейсон! Вы не…
Кажется, Тэйра наконец поверила в то, что я говорил. Она опустила голову и вся как-то обмякла в руках Уэйда.
— Последний раз вам говорю: я убил Мардж Ленделсон. Она… у нее треугольное родимое пятно над пупком.
Теперь поверил и Уэйд. Он прислонился к стене и отпустил Тэйру. На миг он отвел от меня взгляд.
Тэйра моментально отскочила от него на целый метр. Теперь он остался один на прицеле моего нидлера, а она растирала свою шею там, где Уэйд стискивал ее.
— Так значит, это правда? — тихо сказал Уэйд, ни к кому не обращаясь.
— До последнего слова. — Говоря это, я смотрел на Тэйру. Если у нее и оставались какие-то сомнения, то теперь они исчезли — ведь теперь мне было бы ни к чему врать. Если бы я хотел, я мог бы просто застрелить Уэйда.
Тот, кажется, начинал выходить из отключки. Он посмотрел на меня:
— Итак, вы хотите просто оставить нас им на съедение?
— Стыдно признаться, но очень хотел бы так и сделать. Но такой смерти, которую они для вас уготовили, не заслужил никто. Даже вы.
— Что вы сделаете с нами?
— Заходите туда. — Я показал на камеру, где он был раньше. — И отойдите к дальней стене.
— А это зачем?
— Затем, что я так говорю. — Вероятно, я затянул это препирательство чуть дольше, чем следовало, но у меня буквально кружилась голова от того, что Тэйра спасена, а мы с Уэйдом поменялись ролями.
Уэйд вернулся в камеру, переступив при этом через два парализованных тела на полу. Я подождал, пока он не подойдет вплотную к задней стене. Потом я вынул из кармана один из конфискованных мной парализаторов и бросил его в камеру так, что он упал у самой двери:
— Оставляю это вам. Не пытайтесь стрелять сквозь окна или двери, это невозможно. Но у вас все-таки будет небольшое преимущество перед теми, кто придет за вами. А когда мы вернемся на корабль и вызовем помощь, я скажу полицейским, где вас искать.
Уэйд угрюмо кивал. Может быть, при других обстоятельствах он боролся бы активнее, но сейчас был слишком удручен известием о гибели Мардж Ленделсон.
Я задвинул дверь и запер ее снаружи.
Тэйра помогла мне дойти до соседней двери. Парализованную ногу начинало немного покалывать, это был признак того, что скоро я смогу перемещаться быстрее. Я сказал Тэйре:
— Спасибо.
— Это вам спасибо, — ответила она. Ее лицо было совсем рядом с моим.
От этих слов я на мгновение забыл о том, что жить мне осталось, возможно, считанные минуты.
За соседней дверью находились Дэниел и дородный детина с кустистыми бровями. По моему знаку они отошли к задней стене, потом я слегка приоткрыл дверь и сказал:
— Считаете себя большими хулиганами? Значит, вы еще ничего не видели. Вот это вам поможет, когда за вами придут, — с этими словами я бросил на пол камеры парализатор и захлопнул дверь.
В третьем окне мы увидели лица двух людей, мужчины и женщины чуть постарше меня. Я их не узнал, Тэйра тоже не могла припомнить, кто они такие. Мы решили не рисковать, опасаясь, что это могут быть обитатели подземной Башни, посаженные сюда на случай каких-либо непредвиденных обстоятельств. Я отдал им третий парализатор, но оставил запертыми в камере. Глядя на них, я вдруг вспомнил, что не видел здесь блондинки из команды Уэйда. Это могло означать только одно — ее забрали на допрос.
Троих охранников, валявшихся на полу без сознания, я затолкал в одну из соседних комнат, чтобы те, кто придет сюда, не сразу поняли, как все серьезно — может быть, они решат, что охранников просто вызвали в другое место.
— Теперь на корабль? — спросила Тэйра.
— Да. Будем надеяться, что по пути нас не схватят. А если схватят, — добавил я, лишь отчасти шутливо, — давайте договоримся вместе покончить с собой.
— Согласна, но только в том случае, если не будет никаких шансов спастись, и единственная альтернатива — пытки и смерть.
После этого мы направились к лестнице, ведущей на свободу, подальше от религиозных преследований.
— Выходит, вы и не догадывались, что у Башни есть нижняя половина? — спросил я, когда мы очутились в относительной безопасности на лестничной площадке.
Тэйра покачала головой:
— Никогда. Я только теперь вспоминаю некоторые странности, которые могли бы натолкнуть на такую мысль. Тогда я не придавала им значения. Например, время от времени я видела незнакомые лица, хотя к тому времени знала уже большинство здешних жителей. А моя подруга, которая приехала сюда раньше меня и которую я так и не встретила… Боже мой, наверное, она стала одной из жертв. Как Мардж Ленделсон.
В напряженном молчании мы поднялись еще на несколько ступенек, потом она обернулась ко мне и шепотом спросила:
— Но зачем? Зачем они делают все это? — ее глаза сверкали.
— Не знаю, — прошептал я в ответ. — Может быть, власть? Всегда будут люди, стремящиеся подчинить себе других людей. Это может проявляться в разных формах — политика, религия, секс, но суть все та же. Я видел очень многих, кто получает громадное наслаждение от власти. А если к этому инстинкту добавить убежденность, что вы действуете в каких-то высших интересах, пусть даже небольшой группы людей — получится такая гремучая смесь, что…
— Но это же психоз.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
