Над ними захрипел громкоговоритель. «ДО СТАРТА ПЯТЬ МИНУТ», – объявил голос, вызвав резкое оживление в толпе.
– Ладно, – сказала Селеста, возвратившись оттуда, куда на время улетала мыслями. – Не смею вас задерживать. Вы ведь бежите.
Рука Холли непроизвольно потянулась к сухожилию, которое более-менее зажило, но тем нее менее оставалось удобным оправданием ее неучастия в забеге. Правда была в том, что терапия помогла ей справиться с перееданием, но она так и не возобновила занятия бегом по возвращении из Исландии. Как ни странно, это волновало ее меньше, чем она ожидала. Но Холли до сих пор испытывала легкое раздражение, когда кто-то заговаривал на эту тему.
– Я сегодня ограничусь лишь прогулкой по дистанции, – сказала Холли, приняв мгновенное решение.
– Надо же. – Лицо Селесты выдало удивление. – Что ж… возможно, мы вас где-нибудь там догоним.
– Надеюсь, – ответила Холли скорее из вежливости.
Селеста исчезла в толпе, отправившись на поиски мужа и дочки, а Холли повернулась к стартовой линии. И задумалась о том, что ей сказала Селеста, и ее очевидной печали об Алабаме. Холли поняла, что Селеста имела в виду: жаль, что Алабама не смогла увидеть забег. Жаль, что она умерла, полагая, будто ее посты и фотографии в Инстаграме могли заместить настоящую жизнь.
Не сознавая до конца, что она делает, Холли остановилась. Вокруг люди продолжали стекаться к стартовой линии; они заметно ускорились, потому что волонтер объявил в мегафон уже двухминутную готовность. Толпа гудела возбуждением, а Холли внезапно ощутила спокойствие. Она закрыла на мгновение глаза, позволила себе насладиться теплом солнца, а потом достала мобильник. Холли всегда была предрасположена принимать импульсивные решения, а потом о них сожалеть. Но это решение не было абсолютно спонтанным. Оно казалось Холли окончанием чего-то или, возможно, началом – началом того, к чему она двигалась уже довольно давно.
«Я приняла решение, – напечатала Холли в Инстаграме, не зацикливаясь на словах: они полились из нее сами. – После сегодняшнего забега я на время откажусь от Интернета. Я очень многое поняла за эту поездку и думаю, что следующий мой шаг – сказать вам “До свиданья”».
Холли прикусила губу. Курсор на экране замигал. Волонтер объявил в мегафон, что до старта шестьдесят секунд. Холли почувствовала, что вспотела, хотя виной тому была не жара.
«Правда в том, что я многое пережила за кулисами своего блога в последнее время, и, пожалуй, слишком долго искала опору в социальных сетях, – сделав вдох, Холли продолжила набивать текст: – Прежде чем я удалю свой аккаунт, я хочу вам открыться и рассказать обо всем, что со мной происходило».
Глава 51
Холли
Спустя год
Чикаго, штат Иллинойс
Это был первый визит Робин Синклер в Чикаго, а Холли – только второй. И хотя они приехали по делу, обе согласились съездить на экскурсию в парк Миллениум.
За плечом Робин несколько ребятишек пронзительно завизжали под брызгами фонтана, усеявшими пешеходную дорожку. Фонтан был необычным, ничего подобного Холли еще не видела. Струи воды выстреливали не из чаши, а из двух кранов, вмонтированных прямо в тротуар. Краны располагались по краям прямоугольных конструкций, на боковине каждой находился массивный экран. На экранах высвечивались гигантские лица, сменявшиеся через несколько секунд – седеющего мужчины, более молодой женщины. Время от времени на экранах проецировался поток воды изо рта каждого персонажа.
По мнению Холли, фонтан был жутким, даже кошмарным. Но детишек он не отпугивал. Они кучками носились по мокрому бетону, подпрыгивая и хохоча, пока их родители сидели, скрестив ноги, на бортике чуть поодаль. Через каждые несколько минут фонтан снова орошал очередной порцией брызг промокших ребят, к их шумному и бурному восторгу.
– Ладно, – сказала Робин, вскинув глаза от телефона. Ее нос припорашивали маленькие веснушки, благодаря которым она выглядела моложе своих лет. – После встречи с твоей знакомой мы могли бы заскочить еще разочек в студию «Расцвет». Надо все там перепроверить, согласна?
Холли утвердительно кивнула. «Расцветом» называлась сеть студий йоги, главный филиал которой работал в Чикаго; накануне Холли с Робин встречались там с менеджером по связям с общественностью. Потолок офисного здания украшали незаделанные металлические балки и вентиляционные каналы. Со встречи Холли и Робин ушли с пустыми руками, но благоухая розовым маслом.
– Если они скажут «нет», – пожала плечами Робин, – значит, так тому и быть. Мы в них не нуждаемся. Если по чесноку, то одного «Розового кошелька» более чем достаточно.
Снова уткнувшись в мобильник, Робин высветила список их потенциальных партнеров для следующего забега в рамках проекта «Джози», намеченного на осень. Количество заявок на участие в нем уже втрое превысило число участников их предыдущего слета, что Робин вменила в заслуги «изрядно потрудившейся» Холли. Холли не была уверена, что заслужила похвалу, но услышать ее из уст Робин было приятно. С тех пор, как она присоединилась к проекту «Джози», Холли вложила в благотворительную деятельность столько усилий, сколько не вкладывала ни в одно другое предприятие за очень долгий период времени.
Именно Холли предложила встретиться с руководством «Розового кошелька» по поводу спонсирования забега, хотя она не сотрудничала с компанией уже больше года. К счастью, заработанная прежде репутация позволила ей сохранить благосклонность ведущих менеджеров. Они согласились инвестировать в «Джози» достаточно средств, чтобы этот благотворительный проект просуществовал еще энное время.
– Звучит неплохо, – сказала Холли.
Она поднесла большой палец ко рту и отгрызла заусенец. На ее ладони еще оставался блеклый шрам, но с каждым днем он все больше светлел. И стал теперь почти невидимым. Чтобы его разглядеть, нужно было знать, куда смотреть.
Холли нервничала в преддверии ланча с Селестой. Правда, когда ее психотерапевт спросила почему, Холли не смогла дать внятного ответа. После забега в честь Алабамы она не виделась с Селестой. По крайней мере, очно. И известно ей было лишь то, что Селеста выкладывала в Инстаграме. Несколько раз Холли все же заходила туда после того, как удалила свой аккаунт.
И с удивлением обнаружила, что Селеста действительно сменила деятельность. Она больше не занималась «быстрой модой». А начала сотрудничать с «Ассоциацией психического здоровья девушек и женщин». Холли просмотрела интервью, которое она сделала с этой организацией. На протяжении всего разговора Селеста глядела прямо в камеру.
«Это большой шаг, – прокомментировала психотерапевт, когда Холли рассказала ей о ланче. – Очень хорошо, что вы ищите решение проблемы».
Искала ли его Холли? Она не знала. Но рассчитывала узнать.
Когда чуть позже Холли с Робин встали из-за своего столика, на экране фонтана высветилось фото женщины с голубыми глазами и светлыми волосами – очень похожая на Алабаму Вуд. Холли взглянула на него мельком, а потом они с Робин пересекли парк, и, спустившись по бетонным ступенькам, пошагали к Мичиган-авеню.
Когда они подошли к оживленному перекрестку, мысли Холли в который раз заняла Алабама. Она думала о ней очень часто с той минуты, как приземлилась в аэропорту О’Хара. Чикаго был родным городом Алабамы, и эта мысль преследовала Холли повсюду. Она то и дело представляла Алабаму выбирающей под зонтиком кафе салат по завышенной цене или выходящей из «Нордстрома» с разлетающимися под струей кондиционера волосами и оставляющей за собой шлейф дорогих духов.
Иногда Холли задавалась вопросом: сможет ли она когда-нибудь забыть об Алабаме и жить дальше, не вспоминая о ней? Психотерапевт не смогла ответить на этот вопрос. Или просто не захотела сказать Холли правду: нет, она никогда не сможет вычеркнуть Алабаму из своей памяти.
Впереди них на тротуаре засветился знак пешеходного перехода. Поток людей, столпившихся на углу в ожидании, дружно хлынул через улицу. Робин что-то сказала, но Холли не расслышала ее слов. Потому что резко остановилась и обернулась. По тыльной стороне ее шеи побежали мурашки.
