Срывая друг с друга одежду, они метались по кровати. Стелла сводила его с ума молочно-белой кожей, изумительным соблазнительным телом. В тающем вечернем свете на фоне темного покрывала, с растрепавшимися огненными волосами, затуманенными наслаждением голубыми глазами, она казалась утонченным произведением искусства, но живым и излучающим страсть, не уступающую его страсти. Однако Логану было мало. Он хотел дарить ей больше и больше брать. Он хотел просто утонуть в том, пока неосознанном, что свело их друг с другом. Он хотел бесконечно вдыхать ее аромат, хотел дышать ее ароматом.
Он прошептал ее имя, будто пробуя его на вкус, как пробовал тело, с изумлением понимая, что нашел гораздо больше, чем искал, гораздо больше, чем надеялся найти.
Ее сердце чуть не выпрыгнуло из груди, когда раскаленное его мозолистыми ладонями желание рассыпалось фейерверком и поглотило ее. Стелла выгнулась, вскрикнула и вцепилась в Логана ослабевшими руками, словно безумная, впилась губами в его губы, а в мозгу ее звенело лишь одно слово: «Еще!»
Он держался, пока она содрогалась в наслаждении, и, упиваясь им, дрожал вместе с ней. Его сердце болезненно колотилось, тело разрывалось от желания. Не в силах больше сдерживаться, он овладел ею и услышал изумленный восторженный вскрик.
Стелла обхватила его ногами, обняла ладонями его лицо, не сводя с него затуманенных глаз. Она судорожно дышала, и ее губы дрожали. Никогда за всю свою жизнь он не видел столь прекрасного цветка.
Когда глаза Стеллы потемнели и веки опустились, когда она судорожно застонала, Логан забыл обо всем и дал себе волю.
Какой же он тяжелый... Стелла не могла шевельнуться и с удивлением размышляла о том, какое это чудесное ощущение — быть пригвожденной к кровати тяжелым мужским телом... его телом. Она чувствовала себя совершенно расслабленной, и сонной, и невесомой. Ей чудилось, что кончики ее пальцев светятся слабым розовым светом.
Сердце Логана еще грохотало у ее груди. Какая женщина не испытает прилива самодовольства, доведя до изнеможения большого и сильного мужчину...
Довольная, как кошка, наевшаяся сметаны, Стелла лениво погладила его спину. Логан что-то проворчал и скатился набок.
Это ее отрезвило. Она вспомнила, что совершенно голая, и потянула на себя покрывало, чтобы прикрыться хотя бы чуть-чуть... И тут Логан сделал то, от чего она замерла, а ее собственное сердце подскочило к горлу: он взял ее руку и поцеловал пальцы. И ничего не сказал, совсем ничего, а она не могла пошевелиться, лишь усилием воли пыталась вернуть сердце на место.
—Думаю, теперь я должен тебя накормить, — наконец промолвил он.
—А я... Я позвоню, узнаю, как там мальчики.
—Звони. — Логан сел, похлопал ее по обнаженному бедру, встал с кровати и нашел свои джинсы. — Я займусь обедом.
Рубашку он надевать не стал.
Логан подошел к двери, но вдруг остановился, обернулся и уставился на нее.
—Что? — Стелла прикрыла грудь согнутой рукой, от всей души надеясь, что получилось это непринужденно.
—Мне нравится смотреть на тебя. Ты сейчас такая раскрасневшаяся и встрепанная... Так и хочется при первой же возможности броситься на тебя снова.
Пока она думала, что ответить, Китридж исчез за дверью. Насвистывая.
15
Оказалось, что Логан действительно умеет стряпать. С минимальной помощью он приготовил тунца на гриле, коричневый рис, приправленный зеленью, соте из грибов и крупных кусков перца. Все получилось на удивление вкусным, хотя Логан, явно наслаждаясь процессом, смешивал ингредиенты на глаз или интуитивно.
Стелла считала себя вполне приличной поварихой, однако, в отличие от Логана, дотошно следовала рецептам и относилась к приготовлению пищи серьезно, как к одной из своих повседневных обязанностей. Разве это не отличная иллюстрация к тому, сколь они разные люди, и еще одна причина, по которой она не должна обедать на его кухне или прыгать в его постель?
Кто спорит, секс был невероятным. Нет смысла притворяться. Только после невероятного секса она должна бы чувствовать себя расслабленной, так откуда это внутреннее напряжение? И почему ей до смерти неловко?
Они чуть не умерли от наслаждения, а потом он просто скатился с кровати и занялся обедом. Можно подумать, они сыграли партию в теннис.
Но, с другой стороны, Логан поцеловал ее пальцы — очень милый, очень трогательный жест, поразивший ее до глубины души.
«Это моя проблема, — напомнила себе Стелла. — Логан не виноват в моем пристрастии все анализировать, докапываться до причин, выискивать объяснения. Но если не анализировать, как понять, что происходит?»
—Обед понравился?
Стелла прервала внутренний диспут, подняла глаза на Логана и увидела, что он пристально за ней наблюдает.
—Очень вкусно.
—Ты почти не ешь.
Она демонстративно нацепила на вилку большой кусок тунца.
—Я никогда не понимала людей, которые, как ты, устраивают из приготовления еды шоу. Смешивают наугад, подсыпают щепотку того, подбрасывают щепотку другого. Откуда ты знаешь, что это правильно?
Если бы он поверил, что именно об этом она размышляла, так сексуально надувшись, то вышел бы во двор и слопал полную лопату мульчи.
—Я не знаю. Обычно получается как надо или немного иначе, но все равно правильно, только по-другому. — Пусть он не может читать ее мысли, но скорее всего они связаны с сексом или тем, что последовало за ним. Ради бога! Почему бы не подыграть ей. — Если я готовлю, а поскольку я не собираюсь каждый вечер торчать в ресторане, то готовлю, я хочу получать от этого удовольствие. Любые правила и ограничения меня бы раздражали.
—А я, если хоть в какой-то степени не регламентирую процесс, начинаю нервничать. Не получится ли слишком пресно? Или чересчур остро? Не переварится ли? А вдруг недожарится? Я бы с ума сошла еще до того, как поставила еду на стол. — Ее лицо омрачила тревога. — Мне здесь не место, верно?
—Уточни.
—Здесь. Здесь, — Стелла широко развела руки. — С тобой. За этим чудесным импровизированным обедом. На твоей прекрасной кухне в твоем неухоженном, но все равно очаровательном доме. После сексуального безумия там, наверху, в твоей спальне в стиле «я-настоящий-мужчина-и-я-это-знаю».
Логан откинулся на спинку стула, решив промочить горло, а заодно и прополоскать мозги добрым глотком вина. Каждый раз, когда ему казалось, что он понял Стеллу, оказывалось, что до конца он в ней так и не разобрался.
—Никогда прежде не слышал подобных формулировок. Должно быть, северные штучки.
—Ты прекрасно понимаешь, о чем я, — Стелла вспыхнула. — Это не... это не...
