Читаем без скачивания Первач - Кирилл Юрченко

— И все же в его словах есть правда! — Верховцев сделал попытку вступиться. — Нужно изучать Полосу, а не взрывать ее!

— Послушайте, доктор, не мелите чушь, — усмехнулся майор Гузенко. — Или вы тоже поддались на провокацию этих сектантов? Вы же сами всегда утверждали, что существование Полосы — это вызов нам!

— Да, вызов. Все мы прекрасно знаем, что Полоса спонтанно расширяется. Правда, иные об этом боятся говорить вслух! Только и слышно: не дай бог, об этом узнают широкие массы! Я согласен, с этим что-то нужно делать! Но не взрывать!..

— Хватит!!! — рявкнул генерал. — Я всегда ненавидел трепачей! Следует напомнить вам, господа идиоты, что Полоса скоро начнет пожирать людей, если они послушают сектантов и толпами пойдут на верную гибель!

Если до этого генерал обращался ко всем, то теперь он подошел к Тихону и хищный взгляд его сузился:

— Не знаю, что ты задумал, Злотников, приглашая нас послушать твою историю, но я тебе не верю. Сдается мне, что ты засланный казачок. Меня не устраивает сказочка про добрых учителей. Мы займемся поисками настоящей правды! Майор, отправьте его обратно в подвал! В карцер! Верховцев, у вас есть шанс реабилитироваться! — он повернулся к доктору: — Будьте у меня через час…

Обдумывая свое положение, Тихон долго расхаживал по тесной камере, пока у него не закружилась голова. Внутренний голос молчал. Сверхъестественные способности уснули, как будто их и не бывало. Он успел вздремнуть на узкой карцерной лавке и окончательно потерял счет времени. В камере царил полумрак, и было неприятно тихо: толстые стены не пропускали никаких звуков. И все же в какой-то момент дремлющее предчувствие проснулось в нем, одарив знакомым ощущением. Сейчас ему нанесут визит. И он даже догадывается, кто это будет.

Лязгнули решетки, и в коридор карцера вошел Верховцев.

— Как ты тут? — по-отечески тепло спросил старик.

— Как в гостинице, жаль конуренка тесновата.

— Шутишь. Это хорошо.

— А что делать?

— Мне не разрешили войти к тебе. Мы можем разговаривать только через решетку.

Доктор посмотрел в конец коридора.

— Знаешь, я ведь сейчас тоже, как в тюрьме. Надзиратель запер меня в коридоре, чтобы не вызывать подозрений.

— Так мы с вами оба в клетках. Чем вы его так задобрили?

— Может, перейдем к делу? Разве тебе не интересно, зачем я здесь?

Тихон не смог обойтись без сарказма.

— Неужели для того, чтобы вытащить меня отсюда?

— Может быть, и для того…

— Что происходит, док? Неужто вы отважились переметнуться на чужую сторону?

— Ты спрашивал про своих спутников…

Тихон отбросил напускную веселость.

— Я узнал, где они. Здесь, на базе, в зоне для беженцев. Антонов держит их для того, чтобы в случае чего оказать на тебя давление. Девчонка и мальчишка — несомненный козырь. Когда речь идет об игре на интерес, любые методы хороши.

— Но что за интерес?!

Верховцев молчал, видимо, желая, чтобы он сам ответил. Хотя ответ, в общем-то, лежал на поверхности.

— Привести в действие детонатор… — кивнул Тихон. — Они хотят отправить меня в Полосу. А я должен буду устроить там взрыв, иначе они убьют моих друзей… Я понимаю их логику…

— Логика как логика! Железная! Ты сделаешь все ради того, чтобы сохранить жизни дорогих тебе людей.

— Но для чего мне идти в Полосу? Зачем им я? Разве они не могут найти заряд сами? Ведь у вас есть специальные люди.

— Да, майор Гузенко и другие.

— Зачем же тогда я? Не пойму.

— Антонов хочет подстраховаться. Если все погибнут, то ты единственный, как считает Антонов, выполнишь задание. Иначе… Ты понял.

Тихон задумался.

— Но как найти то место? В Полосе навигация не работает.

— В прошлый раз они примерно высчитали геометрический центр полосы и решили, что там находится сердцевина энергетического образования. В это место был направлен вертолет с пилотной программой. Так же они поступят и сейчас. На небольшом расстоянии предыдущие детонаторы можно будет отыскать по маякам. Но даже если не получится, они должны сработать, если взорвать новый заряд.

«Если он еще будет, этот взрыв!» — подумал Тихон.

— Вы так убеждаете меня, будто поддерживаете эту идею, — сказал он.

— А я и не поддерживаю. И поэтому хочу подкинуть тебе козырь. Ты ошибаешься, если думаешь, что главную скрипку играет генерал Антонов.

— А кто же? Гузенко?

— Храмцов.

— Хотите сказать… — Тихон был обескуражен. — Послушайте, Верховцев, как Храмцов, этот выскочка-недоросток, может быть круче генерала? Он же не военный.

— Уверяю тебя. То, что Храмцов молод, еще ни о чем не говорит. Антонов считает, что Храмцов помогает ему. На самом деле это не так. Храмцов представляет людей, которые имеют власть не только в Резервации, но и за ее пределами.

— Погодите. Я уже ничего не соображаю. При чем тут Храмцов?

— Ладно, объясняю на пальцах. Бюро эксплуатации недр — это колоссальные деньги и власть. Бюро очень не нравится то, что хочет затеять военная группировка во главе с Антоновым. Храмцов — это БЭН. Есть люди, которые хотят сместить Антонова. Не спрашивай, откуда мне это известно. Просто я советую заключить сделку с Храмцовым. Только инициатива должна исходить от тебя. Это будет неожиданно для него, и если он заинтересуется, ты должен выторговать все, что тебе нужно. То, что я рассказал тебе сейчас, дает возможность все обдумать. Быть готовым — половина успеха.

Он грустно улыбнулся.

— Но должен тебя предупредить. Генерал и Храмцов хотят выяснить, не играешь ли ты с ними. С моей помощью они намерены установить это. В этом заключается мой шанс на реабилитацию.

— И как вы это будете выяснять?

— Ты забыл. Моя биоимпульсная машина круче любого детектора лжи. Я должен провести тесты, которые подтвердят или опровергнут твой рассказ о Полосе и Алексе Эджертоне.

Издали послышался стук. Доктор отошел от двери.

— Мне пора.

— Доктор Верховцев, постойте! Когда начнутся ваши тесты?! — крикнул Тихон.

— Завтра!.. — донесся голос Верховцева.

В лабораторию Тихона ввели четверо крепких парней — заломив руки, держа за плечи, они подвели его к креслу. В комнате уже ждали старые знакомые. Генерал и майор сидели в сторонке. Доктор старался не смотреть на Тихона. Понимая, что сопротивляться бессмысленно, Тихон позволил бугаям усадить себя в кресло. В дополнение к колпаку, на голову ему натянули тугую проволочную сетку. Перед глазами поставили планку со светодиодами.

Доктор уступил место за пультом Храмцову.

— Сейчас мы будем задавать вопросы, а вы станете отвечать на них. Только «да» или «нет», — услышал Тихон голос Храмцова. — Если машина обнаружит несовпадение, вы получите легкий электрический разряд. Это будет неприятно. Держите глаза закрытыми, в противном случае загорится яркий свет.

«Электрический разряд? Что же ты вчера не предупредил, док?!» — подумал Тихон, но отыскать взглядом Верховцева не получилось: светодиоды на планке ослепительно вспыхнули, заставив зажмуриться.

Первые вопросы, которые начал задавать Храмцов, были так себе — видимо, для затравки. Затем начались более сложные: «Сколько цветов у радуги?», «Кто зимой спит в берлоге?», «Назовите города на букву И». Когда дело дошло до вопросов о личности, сетка начала гудеть сильнее, и в голове появился раздражающий зуд. То, что последовало дальше, напоминало психологическую пытку. Вопросы сыпались один за другим, и давалось не больше секунды на обдумывание. Не в силах успевать, сознание поплыло. Тихон слышал голос Храмцова — неожиданно волевой, хлесткий. Он исходил словно из рупора, порой сильно искажаясь. И если Тихон не понимал вопроса или медлил с ответом, его пробивал заряд, заставляющий судорожно дергаться. И все же постепенно он сумел настроиться на ритм вопросов Храмцова. Исчезло волнение, и разряды больше не повторялись.

Вскоре перешли к вопросам об Алексе Эджертоне.

«Когда вы познакомились?», «Когда виделись в последний раз?» «Где?»

Тихон ничего не скрывал.

«Что вы видели в Полосе?»

Еще вчера Тихон решил, что его рассказ о Полосе будет неполным, и сейчас намерен был держаться этой линии. Но пока он отвечал на этот вопрос, где-то на задворках сознания возникла мысль — а что если они в какой-то момент спросят: «Вы ничего не утаили от нас?» И что он ответит тогда?

Он угадал.

— Есть ли что-то, чего вы нам не рассказали?

Вот он — момент истины.

— Да, есть, — ответил Тихон.

Впервые Храмцов помедлил со следующим вопросом. И сразу что-то внутри Тихона заставило быть смелее.

— Есть, — повторил он, так и не дождавшись реакции Храмцова.

— Расскажите самое важное, — наконец, спросил тот.

— Я видел, как погибли солдаты из группы, где был Эджертон.