Граф достал из пространственного хранилища второй меч. Очевидно, что монстр выбрал свою цель, и значит, оставаясь здесь, Степан подвергает опасности жителей.
Вампир тряхнул головой, стряхивая с себя оцепенение, и бросился в противоположную сторону, надеясь увести монстра, но тот нагнал его в пару прыжков.
Новый, громкий крик Веце заставил отвлечься. Появился ещё один Грантак, помельче, но такой же опасный: встал под деревом и утробно рычал, скаля острые зубы. Полукровка материл Априошь, монстров и чёрных магов, не стесняясь в выражениях.
А буквально через несколько мгновений ещё один снёс половину амбара. В этот раз ругался уже Степан. Герцог, вцепившись в шерсть на голове монстра, пытался выколоть тому глаза, но пока смог лишь немного поцарапать морду.
Три, вашу мать, Грантака.
Дракон легко соскочил с монстра, приземляясь на уцелевшую часть крыши, и мгновенно сплёл заклинание, выставив щит за секунду до того, как тварь попытается кинуться на людей, перепугано копошащихся в амбаре. Раздался глухой удар, герцог с трудом удерживал щит, постепенно отступая.
А после, словно в замедленной съёмке, Степан краем взгляда уловил, как Ибенир случайно вдохнул газ, судорожно закашлялся и заметно сдал, всё чаще и чаще отступая. Щит мелко задрожал.
Но долго думать ему об это не дали: Грантак чуть не откусил вампиру голову, тот едва успел увернуться от зубов.
Бабах!
От амбара осталась одна стена, жители испуганно столпились снаружи, герцог пролетел справа от Степана, пропахав метров десять. Дракон, шатаясь, встал, и снова ринулся в бой, не обращая внимания на то, что изо рта шла кровь — яд начал разъедать лёгкие.
Вампиру повезло: он не такой отчаянный дурак, как Ибенир, додумался хотя бы прикрыть дыхательные пути, наспех намотав на лицо плащ.
Герцог дрался рьяно, зло, бесстрашно. И это пугало — ведь от своих подчинённых, от того же графа Вальдернеского, Керналион требовал такой же самоотдачи. Но не все они здесь молодые драконы без пары — у них не бурлит кровь, не хлещет через край жажда пустить кому-нибудь крови.
Но у Степана, на минуточку, не было желания сдохнуть как герой. Если герцогу так хочется — то пожалуйста, его никто останавливать не станет! А вампир рассчитывает на своё долго и счастливо.
— Господииин! — будь граф учителем по музыке, а не по химии, сказал бы, что Веце взял чистую Ля. — Оно меня сожрёт! Заканчивайте играть и пришейте уже эту тварину! — заверещал полукровка, карабкаясь выше. Монстр явно примерялся, как бы запрыгнуть на дерево, чтобы сожрать голосящего пацана.
— А сам не можешь? — крикнул в ответ попаданец, вонзая один из мечей под челюсть Грантака, а вторым вспарывая шею. Монстр разъярённо тряхнул головой и вместо глубокого пореза удалось оставить лишь тонкую царапину. Будь тварь хоть на метр ниже, Степану не пришлось бы скакать, чтоб задеть его.
— Вы издеваетесь?! — рявкнул Веце, беспомощно махая своим мечом, чем только раззадорил Грантака. — Или оно меня сожрёт, или вы его убьёте!
— Всё сам, всё сам. — проворчал вампир, метко раня монстра по передним лапам, а после вонзая меч прямо в сердце. Грантак осел, чудом не придавив собой графа.
Рядом снова пролетел герцог и опять пролетел вовсе не так, как положено летать драконам. Поскольку благородства у Степана было с три копейки, и те ржавые, предлагать помощь Ибениру он не стал, даже руку не протянул.
— Господин, ****! Меня сейчас сожрут! Сделайте же хоть что-то! — отчаянно закричал Веце, захлёбываясь слезами. Морда монстра застыла всего в полуметре от его ног, и тварь явно решала, что будет забавнее: скинуть полукровку с дерева, а потом сожрать, или не скидывать, а откусить немного сразу, на дереве?
Со стороны разрушенного амбара тоже раздался крик: Грантак, с которым сражался герцог, неспешно подбирался к перепуганным жителям, староста Априоша забился подальше, прячась за всеми. Дракон же пытался встать, но каждый раз с тихим рыком падал.
Априошцы явно узнали Степана, но даже там им хватало духу звать его, вампира, их злейшего врага, спасти их.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Граф не думал в этот миг о своей обиде, о своей злости на них, судорожно пытаясь придумать, что же делать.
Беспомощные старики и дети стояли в окружении мужчин и женщин, спрятавшись за их спинами. Держали оборонительный круг, выставив перед собой вилы и палки, но разве же это остановит хоть одного монстра?
Степан встревоженно замер. Там, у амбара, по меньшей мере сто человек. А с другой стороны — Веце.
Спасти всех он не успеет.
Слишком далеко бежать, слишком трудно справиться с Грантаком.
Но какой выбор он должен сделать? Разума или… разума? Логичнее будет спасать большинство… Логичнее будет спасти Веце, который всегда рядом, который не предаст.
— Кифен, падла, чего ты встал?! — прошипел герцог, смотря на него заплывшими кровью глазами.
И Граф сорвался с места. Он не думал о том, что этот выбор ляжет тяжким бременем ему на сердце, это и так было ясно. Как там говорили старейшины на посвящении?
“Граф должен разделить тяжкое бремя со всеми вампирами и нести свой грех наравне со всеми. Познать свою суть, увидеть, кто он есть.”
Степан натужно хохотнул, осознавая, что теперь навсегда заклеймит себя вампиром, убийцей, и обратного пути уже нет.
Он не боялся последствий.
Он делал то, что должен. То, что правильно для него.
С разбега вонзил меч в Грантака, отрубив вторым монстру ухо. С другой стороны был слышен пронзительный крик, зов о помощи, Степан лишь болезненно сжимал зубы, сердце внутри разрывалось.
Вампир метался меж двух огней, но выбрал тот, что обожжёт больнее.
Не так поступают хорошие люди, не так поступают главные герои.
Так, как поступил он, делали только злодеи.
Ещё пара минут и Грантак упал замертво. Вампир пошатнулся, держась за раненый бок и болезненно, с горечью оглянулся. Другой монстр продолжал свой кровавый пир.
Слишком много красного было вокруг.
Это была неправильная математика, несправедливое решение и граф знал, что поплатиться за него. Жестоко поплатиться.
Но не жалел.
Он защитил того, кого должен.
— Ублюдок! — свирепо взревел герцог, с трудом встав на ноги. Впрочем, дракон, окончательно выбившись из сил, уже не мог сделать и шага.
— Д-давай, мелкий, спускайся. — дрогнувшим голосом выдавил попаданец, протягивая дрожащие руки к Веце. Руки графа были в крови и оба они прекрасно понимали, что то не только кровь Грантака, то кровь жителей Априоша, которых Степан променял на полукровку.
Веце шмыгнул носом, стирая слёзы рукавом, и на негнущихся ногах начал слазить, свалившись вниз. Степан едва успел поймать мелкого, чтоб тот не приземлился прямо на когти дохлого Грантака.
— Всё, не плачь. Ничего не случилось, видишь? Всё обошлось. — тихо проговорил граф, заворачивая трясущегося Веце в свой плащ. Опустил подростка на землю, усадив под деревом, и накинул защитный купол.
Полукровка посмотрел на грустную, вымученную улыбку господина и понял всё без слов: тот был намерен драться дальше, надеялся спасти тех немногих, кого монстр ещё не сожрал.
— Вы зачем? — испуганно икнул полукровка, попытавшись отдать плащ назад. — Вы же задохнётесь без него! Заберите назад! — граф отрицательно мотнул головой, вынул меч из трупа Грантака и побежал к амбару. От ста человек осталось едва ли десять.
Девять.
Восемь.
Он закричал, громко, оглушающе, так, чтоб вытравить это горькое чувство вины из себя, так, чтобы крик этот заглушал боль от осознания, что же он натворил. Герцог вздрогнул, Веце сильнее закутался в плащ, а Грантак повернул морду в сторону вампира, неприветливо скалясь.
Меж зубов монстра застряла чья-то рука, но Степан старался об это не думать. Если потеряет концентрацию, то станет следующим, кого сожрут.
Они смотрели друг другу в глаза, и, казалось, предугадывали каждое действие.
Степан продолжал бежать на Грантака и резко подпрыгнул, намереваясь в одно мгновенье ослепить монстра, выколов глаза. Тварь коварно сделала шаг вперёд и широко открыла пасть, вампир уже не мог изменить траекторию полёта.
