Читаем без скачивания Не спеши умирать в одиночку - Сергей Гайдуков

— Топиться, — последовал ответ из пены.

— Это не выход, — поспешно отреагировал я. — Юля сказала, что Джорджик, видимо, отвез деньги в Москву. Куда, кому, зачем — неизвестно, но я бы на твоем месте уже настраивался, что деньги эти пропали, как кредиты МВФ.

— Это не кредиты, это деньги моего мужа! — сердито заявила Тамара. — Хотя... — раздалось после краткой паузы. — За его «Вольво» можно выручить приличные деньги. На первое время мне хватит.

— Вот, — сказал с удовлетворением я. — Значит, не так все и плохо.

— Да ну тебя, психотерапевт хренов! — Из ванны на меня полетели хлопья пены. — Утешает тут, понимаешь ли... Вали отсюда, дай женщине побыть одной и поразмыслить над своей тяжелой женской долей!

Меня не пришлось просить дважды.

7

Чтобы скрасить тягостные раздумья гражданки Локтевой о своей тяжелой судьбе, я решил сообразить что-то вроде позднего завтрака, для чего произвел инспекцию первого этажа. Результаты оказались малоутешительными: видимо, последний раз здесь питались в пору злополучной вечеринки две недели назад, поэтому продукты в большом синем холодильнике остались соответствующие: восемь бутылок водки, три банки красной икры и семь банок оливок. Отыскалось еще две буханки хлеба, твердые настолько, что ими запросто можно было пользоваться в качестве средств самообороны. Какое из всех этих продуктов можно сотворить блюдо, не придумала бы даже вся передача «Смак», не то что я.

Поэтому я просто выставил на столик рядом с телефоном две бутылки водки и икру на блюдечке. Эти продукты делали стол изысканным, и в то же время оставалось много свободного места. Можно было, например, положить туда пистолет. Получилась картина, достойная стать натюрмортом под названием типа "Завтрак «нового русского».

Сам я сел рядом на диван и принялся терпеливо ждать — Тамару и полдень. Причем из ванной не доносилось ни звука, и полдень вполне мог прийти раньше благоухающей купальщицы.

Но Тамара обогнала полдень и явилась первой. С полотенцем на голове, она вышла из ванной царственной походкой, совсем не по-царски оставляя на полу мокрые следы.

А когда на ходу распахнулся халат, то меня заставили вздрогнуть не узкие белые трусики с бантиком впереди. Я увидел родинку, маленькую коричневую родинку, разместившуюся чуть ниже и левее пупка.

И у меня возникло вдруг чувство... Ну, нечто подобное возникает, когда видишь в толпе человека и миг спустя понимаешь, что это твой старинный знакомый, которого ты сто лет не видел и вот случайно наткнулся на него в толчее возле винного магазина в предпраздничный день.

Тамара, похоже, не заметила моего взгляда. Она прошествовала к дивану, высокомерно подняла брови, окинув взором водку и икру, но тем не менее присела в паре метров от меня.

— Ничего другого ты не нашел? — спросила она. — Хотя ничего другого ты и не мог найти. Разве что пакетик с чипсами у меня в комнате завалялся. Поищешь?

— Тамара, — сказал я, пропустив мимо ушей всю эту лабуду по поводу чипсов, — а ты не врешь насчет той ночи?

— Какой еще ночи? — Тамара посмотрела на меня так, как смотрит, должно быть, английская королева, если ее спросят, не брала ли она случайно вантуз.

— Той самой. Когда нас занесло в одну постель, а потом я проснулся одетым... А потом пришел Шота, и я спрятался под кровать.

— Что именно тебя интересует из этих чудесных событий?

— Ночь. Ты уверена, что у нас ничего не было?

А такой взгляд мог быть у Майкла Джексона, если бы его остановил полицейский и потребовал бы права. Хотя я не уверен, что Майкл Джексон сам водит машину.

— Я пока еще склерозом не страдаю, — холодно произнесла Тамара. — И уж такое... Это было бы для меня шоком на всю оставшуюся жизнь.

— Вот-вот, — поддержал я. — Шок бывает разный, и после шока можно потерять часть памяти, как раз ее кусок насчет самого шокирующего события!

— Но ведь и ты сам ничего не помнишь! — парировала Тамара.

— Уже не уверен, — сказал я и покосился на Тамару, но и родинку, и вообще все, на чем можно было бы остановить взор, скрывал голубой купальный халат. Я печально вздохнул и посмотрел на часы. До полудня оставался час. Водка на столе меня не вдохновляла, икра тоже. Можно было воспользоваться спокойной обстановкой и снова поломать голову над загадками, которые продолжал нам подбрасывать Джорджик после своей смерти, но меня уже начинало тошнить от дискет, шантажа и жестокостей. Это и вправду было похоже на эпидемию, только на особую эпидемию, которая никак не может закончиться даже после того, как ее источник надежно погребен.

И кто знает, может, и меня не миновала эта болезнь. Ведь иммунитета от нее, похоже, не было.

8

Это случилось в одиннадцать сорок. Я так точно запомнил время, потому что то и дело смотрел на часы, ожидая полудня. Я уже не мог сидеть на диване, я раз сто обошел кругами холл, тупо разглядывая обстановку и иногда раздраженно отвлекаясь на звуки телевизора: Тамара убивала время одним из самых жестоких способов — мыльной оперой.

И вот примерно на сто первом круге, скользя взглядом по стене, потом перескакивая на лесной пейзаж за окном, а потом снова на стену, я вдруг остановился перед окном.

— Тамара, — сказал я, разглядывая чуть изменившийся пейзаж. — У вас ведь тут и другие дачи неподалеку?

— Они ближе к озеру, это километра полтора отсюда, — механически ответила Тамара, не отрывая глаз от экрана.

— Может, у вас тут места грибные?

— Первый раз слышу...

— Тогда что здесь может делать этот джип?

Тамара не сразу поняла смысл моих слов, но потом вскочила с дивана и подбежала ко мне, встревоженно пропыхтев на ходу:

— Кто? Где? Этот?

Некоторое время мы молча смотрели на темную тушу джипа, волшебным образом возникшую среди осин метрах в ста от коттеджа.

— Может, они заблудились? — предположила Тамара.

— Может быть, — сказал я, — только зачем они тогда разглядывают нас в бинокль?

— А они разглядывают нас в бинокль? — удивилась Тамара. — Вот козлы...

Я обернулся и посмотрел на часы:

— Одиннадцать сорок пять.

— Ты возьми на всякий случай пистолет в руки, а? — предложила Тамара. — Так, чтобы эти козлы с биноклем видели.

— Думаешь, испугаются? — усмехнулся я.

— Все равно, сделай что-нибудь! — потребовала Тамара. — Я же с ума сойду — они там стоят и смотрят на нас!

— Одиннадцать сорок шесть, — сказал я.

— А ты уже сошел с ума?! Что ты все твердишь... А! — вспомнила Тамара. — Полдень! Так звони скорее своему дяде и скажи, что какие-то козлы пялятся на нас в бинокль! Пусть он посоветует, что делать!

— Он сказал звонить в полдень, — напомнил я. — Осталось четырнадцать минут.

— Будем дожидаться, пока нас перережут, а уже потом будем звонить дяде?! Не будь идиотом, сейчас не нужно держаться за всякие формальности, нужно действовать!

— Он ждет, что я выкручусь сам, — сказал я и взял со стола Юлин пистолет.

— Но ты ведь не выкрутишься без его советов!

— Выкручусь, — сказал я и будто во сне направился к двери. — Сейчас я выясню, что им тут нужно...

Пистолет был в моей правой руке, но почему-то уверенности он мне не придавал. Просто — кусок металла. И просто — дверь, которую надо открыть, чтобы выйти наружу. И просто — узнать, действительно ли это те, про кого мы с Тамарой подумали. Действительно ли этот темный джип среди деревьев означает, что пришли уже и за нашими жизнями.

Немудрено, что я мешкал, подходя к этой двери. И еще я чувствовал взгляд Тамары, который жег мне затылок. Когда-то я пообещал, что решу все ее проблемы. Что ж, пришло время отвечать за свои слова. Ведь именно так должен поступать взрослый мужчина...

Я подумал, что ДК не стыдился бы меня, если б видел сейчас. Я потянул на себя дверь и вышел на крыльцо.

В ответ приоткрылась дверца джипа. Я поудобнее перехватил пистолет и сглотнул слюну. Из джипа стала выбираться темная фигура, и я сделал еще один шаг, чтобы встретить непрошеных гостей подальше от коттеджа, чтобы Тамара успела... Что успела? Спрятаться? Убежать? Позвонить в милицию? Пусть выбирает сама. Мое дело — дать ей необходимое время.

Я еще машинально держался за ручку двери, но при следующем шаге неминуемо должен был ее отпустить, и я неохотно выпустил ее, расставаясь с дверью, с домом, с надеждой выкрутиться...

— Саша!

Дверь закрылась на долю секунды, а потом снова раскрылась, уже по воле Тамары. Я увидел ее голову в дверном проеме.

— Саша, слышишь?!

Конечно, я слышал. В холле надрывался телефон. Было без восьми двенадцать.

— Ты возьмешь? — спросила Тамара, а в глазах ее читалось: «Возьми, ради бога! Может, это и есть наш последний шанс?!»

— Возьму, — сказал я и снова вошел в коттедж. Левой рукой я взял трубку и сказал, тиская пистолет правой: — Слушаю...

— Иногда восемь минут не считаются, — сказал мне голос ДК. — Будем считать, что полдень уже наступил...