И она засыпала его бессмысленными, на первый взгляд, вопросами: какой сегодня день, какой год, как зовут президента. Майк правильно ответил на все, и только тогда врач объяснила, что он заработал сотрясение мозга второй степени. Но результаты компьютерной томографии оказались обнадеживающими; внутричерепного кровотечения не выявлено.
— Мы оставим вас у себя до завтрашнего утра, — сообщила ему врач. — Сегодня вечером к вам придет сиделка, она же вас и разбудит. Если вы проснетесь с трудом, не вспомните, где находитесь, или вас начнет тошнить, мы отложим выписку и сделаем еще несколько анализов. Я думаю, что с вами все будет в порядке, просто следующие пару недель не перенапрягайте мозг и дайте ему возможность восстановиться. Это означает: никаких физических нагрузок, никакой работы и побольше отдыха.
— Я не помню, как попал сюда.
— Иногда у пациентов с черепно-мозговыми травмами развивается так называемая разнохарактерная амнезия, потеря памяти. В этом нет ничего необычного. Вашей голове изрядно досталось.
С этим не поспоришь. Лекарство, которое они ему дали, не смогло до конца заглушить пульсирующую боль в правой стороне черепа.
Дверь распахнулась, и в палату вошел мужчина в костюме и галстуке, с аккуратно подстриженными светлыми волосами и деловым выражением лица, от которого за версту разило ФБР.
— Мистер Салливан, я — специальный агент Марк Феррел.
— Моя дочь… — вновь повторил Майк.
Выражение лица Феррела чуточку изменилось — оно замкнулось, решил Майк и почувствовал, как сердце у него сбилось с ритма.
— Мы еще вернемся к этому, — сказал Феррел. — Вы в состоянии разговаривать?
Прежде чем Майк успел ответить, вмешалась врач:
— В состоянии, но недолго. Не утомляйте его.
— Я постараюсь, — отозвался Феррел. — Честное скаутское.
— Вот и хорошо, — заметила доктор. — В таком случае вы ведь не станете возражать, если я побуду поблизости? Чтобы убедиться, что вы держите слово.
Феррел уселся на обогреватель, и Майк произнес:
— Терри Рассел.
— Под арестом. Она заставила полицию штата изрядно погоняться за ней по шоссе.
Майк вспомнил, как Терри стояла на коленях и молилась. Он вспомнил, как взвел курок, желая напугать ее.
«А ведь это не совсем так, верно?»
Нет. Он действительно хотел напугать ее, но какая-то часть его прямо-таки жаждала всадить в нее еще одну пулю. Тогда мысль об этом не столько ужаснула его, сколько потянула в сон, и он вспомнил, как отступил от нее сначала на шаг, потом еще на один, потом… Проклятье! Что же он упустил?
Врач встревоженно спросила:
— С вами все в порядке, мистер Салливан?
— Я не помню, что случилось потом.
— Я уверен, память к вам вернется, — заявил Феррел. — В эту самую минуту другие агенты допрашивают Терри Рассел, и ФБР оказывает содействие в проведении расследования в Белхэме. Ее приятель Лунди находится под предупредительным арестом. Он готов обменять сведения, которыми располагает, на смягчение приговора. Кроме того, у нас есть ноутбук Терри. Вот так обстоят дела в общих чертах, а теперь я расскажу вам то, что знаю. Если вы чего-то не поймете или у вас появятся вопросы, не стесняйтесь и перебивайте меня, договорились?
Майк согласно кивнул. Почему Феррел говорит так медленно?
«Тебе кажется, — ответил внутренний голос. — Это все твоя голова. Ее использовали в качестве боксерской груши, а потом тебя накачали лекарствами, так что соберись и держи ухо востро. Другого шанса может и не быть».
Феррел заговорил:
— Мы уже знаем, что Терри Рассел и Энтони Лунди входят в радикальную ультрахристианскую организацию, выступающую за запрещение абортов и эвтаназии, которая называется «Солдаты Истины и Света». У нас есть основания полагать, что эта группа действует на протяжении последних двадцати лет. Они похищают маленьких детей у родителей, которые делали аборты, промывают им мозги, внушая, что их папы и мамы умерли, а потом отдают их в богобоязненные семьи, которые по тем или иным причинам не могут иметь собственных детей. Новые родители таких украденных детей тоже принадлежат к этой организации, поэтому им и удавалось так долго хранить все в тайне, причем большая их часть живет в других странах, главным образом в Канаде. Члены организации поддерживают между собой связь с помощью зашифрованных электронных писем, в точности как «Аль-Каида». У них есть свои люди в клиниках по всей стране, где проводятся аборты, которые и собирают данные на женщин, прибегающих к подобным услугам…
— Это все рассказала вам Терри?
Майк не верил, что сиделка могла добровольно выдать такую информацию. Она отказалась говорить, когда к ее виску был приставлен револьвер, так почему вдруг раскололась сейчас?
— Терри отказывается сотрудничать, — сказал Феррел. — А вот ее приятель Лунди… Он бывший коп, поэтому знает правила. Поначалу он тоже не горел желанием общаться, но, когда мы сообщили ему, что восстановили ноутбук, запел, как миленький.
— Нет.
— Что «нет»?
— Она разбила свой компьютер. Экран разлетелся вдребезги.
— А-а, виноват… Я решил, что устройство компьютеров известно всем. Да, технически она разбила свой ноутбук, но не сумела повредить самую важную его часть, которой является жесткий диск. Мы вынули его, установили на другой компьютер, наши ребята взломали пароль — и готово. Мы уже нашли записную книжку Терри с именами всех этих людей, их адресами и телефонами. И у нас есть копии ее электронных писем за последние три месяца. Она этого не знала, но ее программа электронной почты была настроена на автоматическую архивацию всей входящей и исходящей корреспонденции.
Теперь стало понятно, почему Терри так спешила вывезти ноутбук из дома.
«Я рассказал ей об абортах, и она запаниковала, сообразив, что полиция непременно постучится к ней в дверь, это лишь вопрос времени. А когда они придут и ноутбук окажется в их распоряжении, то они смогут изучить ее жесткий диск и увидеть, что на нем хранится».
— Во время поездки Терри сделала несколько звонков по своему сотовому телефону, — продолжал Феррел. — Похоже, она связывалась с несколькими членами своей группы, которые затем предупредили семьи, в которых жили дети, — в общем, заставили их срочно уехать. С вами все в порядке?
— Немного клонит в сон. Продолжайте, пожалуйста.
Майк боялся, что, если Феррел замолчит, он заснет, и надежда испарится. А когда проснется, то кто-нибудь войдет к нему и скажет, что это был всего лишь сон. Мне очень жаль, мистер Салливан. Извините.
— В этих электронных письмах речь часто шла о Джоуне, — сказал Феррел. — Помните первую девочку, которую он якобы растлил несколько лет назад? Так вот, ее мать входила в организацию Терри, и она же убедила дочку подыграть ей. А непосредственно перед тем, как дело должно было слушаться в суде, девочка очень вовремя отказалась от всех обвинений. Но это уже не имело значения. Зерно сомнения было посажено и дало свои всходы.
— Не понимаю.
— Организация Терри ненавидела Джоуну, потому что он даровал прощение женщинам, делающим аборты. Для них Джоуна олицетворял — я цитирую ее собственные слова — «продолжающуюся моральную деградацию католической церкви». Они считали, что Джоуна не имеет права и дальше оставаться священником, поэтому и повесили на него исчезновение этих троих девочек.
Подождите… Феррел хочет сказать, что Джоуна невиновен? Этого просто не может быть!
— Но ведь Меррик обнаружил их вещи под полом в спальне Джоуны. Он нашел и аудиокассеты, — возразил Майк.
— Их подбросила Терри, — пояснил Феррел. — А Лунди подкинул куртку, надетую на крест. Джоуна чисто случайно оказался в ту ночь на вершине холма, но кто найдет куртку, он или кто-то другой, значения не имело. После того как куртка была бы найдена, вы бы опознали ее, и тогда полиция прямиком отправилась бы к Джоуне, и он вновь оказался бы под подозрением.
Слова Джоуны в тот вечер, когда он позвонил ему: Я собираюсь умереть в мире. И этого ты у меня не отнимешь, понял? Ни ты, ни полиция, ни пресса. И держись от меня подальше, иначе на этот раз я упеку тебя за решетку.
