— На первом повороте — направо.
— О! — сказал молодой, лет двадцати пяти, чернокожий таксист, улыбнувшись всеми зубами, которых у него, как мне показалось, было точно больше тридцати двух. — Вы тоже не любите репортеров?
Я не стал спрашивать, кто еще, кроме меня, по его мнению, не желает иметь дела с представителями прессы.
— Куда вас отвезти, мистер? — спросил водитель, когда мы свернули на Ричардс-авеню.
— Объезжайте квартал, — сказал я, — и вернитесь на то место, где я сел в машину.
— Хм… — прокомментировал он, но сделал, как я просил. Оставив на сидении пять долларов (хорошая плата за трехминутную поездку по замкнутой траектории), я выскочил из машины только для того, что сразу остановить другую. На этот раз водителем оказался пожилой китаец, наверняка не только проживший в Бостоне не один десяток лет, но и прекрасно знавший все закоулки этого города.
— Вот что, — сказал я. — Мне нужно попасть в университет, физический факультет, вторые северные ворота. Но я не хочу, чтобы об этом знал кто-то, кроме меня и вас. Это возможно?
— За пятьдесят баксов возможно все, — объявил водитель, не трогаясь с места.
— Хорошо, — согласился я. — Поехали.
Как мы ехали, я описывать не стану по той простой причине, что не имею об этом ни малейшего представления. Мы сразу свернули в переулок, потом дважды выезжали на Риджвей-лайн, а как ехали дальше, я ничего сказать не могу — никогда не думал, что в Бостоне есть такие узкие улицы и такие удивительно красивые переулки. Мы не очень торопились, водитель не собирался устраивать гонки, соблюдал все правила движения, пару раз пропустил на «зебре» пешеходов (я смотрел в зеркальце — никто за нами вроде бы не ехал, но какой из меня разведчик, слежку я мог и не заметить).
— Успокойтесь, мистер Бочкариофф, — сказал водитель, которому, в конце концов, видимо, надоели мои нервные попытки обнаружить преследователей, — мы давно от них оторвались.
— Вы меня знаете? — спросил я просто для того, чтобы завязать разговор. Конечно, он меня видел, меня видела половина Америки, спасибо папарацци. Кто знал обо мне, пока я занимался действительно интересными и более важными для тех же телезрителей вещами? Но что им до законов квантовой статистики и Многомирия? Правда, и обратное заключение было верно: квантовой статистике и Многомирию до среднего американского обывателя тоже не было никакого дела. Что он Гекубе…
— Видел по телевизору, — сказал таксист. — Если хотите знать, ни я, ни моя жена не верим, что это вы пришили тенора. Как обычно, копы рады повесить убийство на иностранца.
— Спасибо, — пробормотал я. Ах, как мне нужна была сейчас поддержка этого доброго самаритянина! Впрочем, насколько я помнил старый рассказ Шекли, добрый самаритянин сначала помогал герою скрыться от преследователей, а потом сразу звонил на телевидение и сообщал координаты жертвы. Так что…
Мы подъехали к воротам кампуса не с той стороны, как мне представлялось, я даже не сразу узнал место, решил было, что водитель запутался и привез меня не туда, куда надо.
— Вот, — сказал он, — все чисто.
Получив свои пятьдесят долларов, он исчез в потоке машин, следовавших из центра города в сторону аэропорта. Может, он сразу набрал номер полиции на своем мобильнике? Ну и ладно, какое-то время у меня было, вряд ли Стадлер знал, к кому именно в университете я собирался обратиться.
Сначала я отправился в корпус математиков, здание Витберг, по подвесной галерее перешел к кибернетикам в Дженнингс, спустился в полуподвал и оказался, в компьтерном зале. Если бы Арчибальда не оказалось на месте, мне пришлось бы просить об услуге кого-нибудь другого, с кем у меня не было таких доверительных отношений. К счастью, Арчи сидел перед дисплеем в своей обычной позе — заложив руки за голову и глядя не на экран, а на картинку, нарисованную на потолке его воображением.
— Привет, Арчи, — сказал я, присев на соседний стул.
— Привет, Андрэ, — отозвался Арчи, даже не потрудившись опустить взгляд. — Ты опаздываешь, я ждал тебя раньше.
— Ты меня ждал? — я действительно удивился. Дар предвидения не числился среди достоинств этого и без того замечательного человека. Знакомы мы с Арчибальдом Бреннером были почти четыре года, с того, собственно, дня, когда я прилетел в Бостон. Много раз мы помогали друг другу в решении проблем — не только научных, но зачастую и бытовых, а однажды я случайно и, по сути, даже о том не подозревая, помирил его с девушкой, в которую он был влюблен до безумия. Потом они, впрочем, расстались, но за то, что я когда-то для него сделал (честно говорю, я до сих пор не знал, что именно), Арчи, как он говорил, остался мне благодарен по гроб жизни.
— Естественно, — сказал Бреннер и перевел взгляд — не на меня, однако, а на экран компьютера, где, насколько я понял, высвечивались промежуточные результаты расчета, связанного, судя по символам, с квантовой системой шифрования данных — последней разработкой группы студентов, у которых Арчи был куратором и вел также курс компьютерной криптографии.
— Естественно, — повторил он. — После твоего звонка я сижу здесь и жду, а ты все не приезжал, и я уже начал беспокоиться.
Нормально. Значит, я звонил Арчи? Интересно, когда?
— Долго ты здесь сидишь? — осторожно спросил я.
— С тех пор и сижу, — сказал он и, взглянув на часы, добавил: — Три часа сорок шесть минут.
Получалось, что я звонил Арчи вскоре после того, как проснулся в номере у Томы. Вполне понятное выпадение памяти…
— Что-то вид у тебя беспокойный, — заявил Арчи, изволив, наконец, посмотреть на меня, а не на окружавшие его предметы. — Круги под глазами. Не спал ночь? Опять новая идея?
— Не спал, да… — протянул я. — Ты знаешь, что меня пытаются обвинить в убийстве Гастальдона?
— Гастальдон? — удивился Арчи. — Кто это? Ты его действительно убил? Как интересно!
Он повернулся ко мне и сосредоточил, наконец, на моей персоне все свое внимание.
— Послушай, — Арчи был человеком, конечно, немного не от мира сего, но только немного, самую малость, не больше меня, во всяком случае, поэтому мне трудно было представить, что он ничего не слышал о событиях в опере, — ты хочешь сказать, что последние двое суток не смотрел телевизор, не слушал радио, не был в Интернете…
— Я даже дома не был! — радостно сообщил Арчи. — Извини, Андрэ, я действительно не в курсе. Тут такая задача! Отойти невозможно! Представляешь, похоже, нам с Бонди удастся прикончить проблему Тиверса-Макнамары…
— Потом расскажешь, — перебил я. Проблемой Тиверса-Макнамары, одной из самых сложных в современной криптологии, Арчи со своими студентами занимался с начала осеннего семестра. — Ты можешь сделать для меня одну вещь?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
