дело неслыханное для Руси.
В селе Преображенском была сооружена «комедийная хоромина», а потом «комедийная палата» в Кремле. Это была сцена в виде полукружия, с декорациями, занавесом, оркестром, состоявшим из органа, труб, флейт, скрипки, барабанов и литавров. Царское место было на возвышении, обитое красным сукном; за ним была галерея с решеткой для царского семейства и места в виде полукружия для бояр, а боковые места предназначались для прочих зрителей. Директор театра по царскому приказанию набирал детей из Новомещанской слободы, заселенной преимущественно малоруссами, и обучал их в особой театральной школе, устроенной в Немецкой слободе».
Театральные представления нравились царю, царице и боярину Матвееву. Репертуар был самый разнообразный. Уже в 1675 году, во время Масленицы, давали балет. Главным действующим лицом спектакля был Орфей.
Россия, сдерживаемая всем ходом внутренних и внешних событий XVII века, рвалась из страны Московии в Российскую империю. Что нужно ей было для стремительного ускорения? Раскованность, свойственная гениям балета. Удаль уверенного в себе человека, которая на Руси хорошо видна в глазах подгулявших на Масленице людей. И идея, не Орфеева, конечно, но столь же мощная.
1 сентября 1674 года в Успенском соборе царь «объявил» народу своим наследником царевича Федора. По этому случаю были знатный пир, богатые дары и щедрые пожалования.
А 29 января 1676 года Алексей Михайлович умер. И театральная деятельность в Москве затихла на время.
Женщины и Федор Алексеевич
Летом 1680 года царь Федор Алексеевич влюбился в девицу Агафью, дочь Семена Федоровича Грушецкого, и 18 июля сочетался с ней законным браком, чтобы не откладывать дело в долгий ящик. Некогда было откладывать такие важные дела царю, болезнь постоянно торопила его, урезала ему срок. Главный срок – его жизнь. Был он физически слабым, но крепок умом и силой воли.
Этой свадьбой был недоволен Милославский. Он делал все, чтобы очернить в глазах царя незнатную родом (и вдобавок польку по происхождению) невесту, не понимая, что такие люди, как Федор Алексеевич, могут проявлять в подобных делах несгибаемое упорство. Милославский не добился своего, был отстранен от должностей в Кремле, где стали происходить изменения, напоминавшие те, что происходили после женитьбы Алексея Михайловича на Наталье Кирилловне.
Польская мода поразила царский двор. Этому, в частности, сопутствовало польское происхождение Симеона Полоцкого, учителя и воспитателя юного царя.
В Кремле произошли перестановки, в должностях повысили Языкова и Лихачева, царь приблизил к себе Василия Васильевича Голицына.
В 1690 году царское правительство утвердило закон об отмене варварских казней: отсечение рук, ног у приговоренных, – заменив эти зверства ссылкой в Сибирь.
В 1681 году закончилась Русско-турецкая война, начавшаяся знаменитым Чигиринским походом в 1677 году. Русские отстояли за собой Левобережную Украину, но война была продолжительной, утомительной и наносила казне огромный ущерб.
Из Пустозерска наконец дошли до царя челобитные боярина Матвеева, сосланного туда врагами Артамона Сергеевича. Он писал письма всем, в том числе и врагам, в надежде на милосердие. Враги безмолствовали. Лишь патриарх всея Руси пытался помочь Матвееву, но помощь пришла, как часто бывает в подобных случаях, от женщины: от невесты, а затем от жены – Агафьи.
Как ей удалось воздействовать на мужа – не о том речь, но Федор Алексеевич наконец прочитал письмо из Пустозерска. «Я в такое место послан, – писал Матвеев, – что и имя его настоящее Пустозерск: ни мяса, ни калача купить нельзя; хлеба на две денежки не добудешь; один борщ едят да муки ржаной по горсточке прибавляют, и так делают только достаточные люди; не то, что купить, именем Божьим милостыни выпросить не у кого, да и нечего. А у меня, что по милости государя не было отнято, то все водами, горами, и переволоками потоплено, растеряно, раскрадено, рассыпано, выточено…» Царь повелел перевести его с сыном в Мезень, для сына прислать туда учителя – поляка Поборского, а чтобы опальный вспомнил, что был он не так давно боярином, дали ему 30 слуг, 156 рублей жалованья и кое-каких продуктов.
Боярин Матвеев обживался в Мезени, а другой опальный, бывший патриарх Никон, уже готовился к путешествию в основанный им Воскресенский монастырь на реке Истре. Федор Алексеевич так хорошо относился к Никону, что несколько раз отправлял к восточным патриархам гонцов с заданием получить грамоту, разрешающую ему вторично занять патриарший престол.
В июле 1681 года в Кремле Агафья родила мальчика. Его назвали в крещении Ильей, но порадоваться счастью Федор Алексеевич не успел. От родов умерла Агафья, а чуть позже умер и сын. Царь перенес потерю стоически. Он спешил жить. Дела утомляли его слабое тело, но и отвлекали от грустных мыслей.
В январе 1682 года царю приглянулась Марфа Апраскина, крестница Артамона Матвеева. После обычных формальностей царь объявил ее своей невестой, а в Мезень отправился капитан Лишуков со счастливой вестью о том, что царь признает невиновность Матвеева. Опальному боярину возвратили все имения и вотчины, возместили убытки.
Марфа Апраскина имела на царя огромное влияние. По сведениям некоторых современников она примирила супруга с Натальей Кирилловной Нарышкиной и с ее сыном Петром, «с которыми… у него были “неукротимые несогласия”». О взаимоотношениях между Нарышкиными и Федором Алексеевичем другие ученые имеют иное мнение, хотя вполне вероятно, что их отношения менялись.
Федор Алексеевич мечтал иметь детей – царевичей! Наследников престола. О том же наверняка мечтали и несчастная Агафья, и активная Марфа: какой нормальной женщине не хочется родить царя! Это желание могло породить неукротимые разногласия между царствующей семьей и Натальей Кирилловной с ее сыном Петром, хотя все они, судя по дошедшим до нас источникам, люди были незлобные, всех их соединяло нечто «слишком человеческое». Всех их разъединяла власть.
27 апреля 1682 года Федор Алексеевич Романов умер в возрасте двадцати с лишним лет.
Царевна Софья
Сразу после смерти Федора Москва услышала призывный голос колокола: «Бояре – в Кремль!» Они собрались быстро. Патриарх Иоаким после короткой речи спросил бояр, кого они желают иметь царем: слабоумного Ивана или малолетнего Петра? Большинство собравшихся высказалось за Петра. Но некоторые бояре заявили о том, что у Ивана Алексеевича есть право первородства. Пренебречь этим правом бояре не решились. Патриарх Иоаким предложил воспользоваться удобным случаем (в Москве находились еще люди, созванные на Земский собор) и с их помощью немедленно решить важный вопрос.
Через несколько часов у Красного крыльца собрались представители русских городов, «Великой, Малой и Белой Руси». Патриарх повторил им сказанное боярам и задал тот же вопрос: кому быть русским царем?
«Царевичу Петру Алексеевичу!» – дружно крикнули почти все выборные.
Когда шум
